Книга Афганский рубеж 2, страница 89 – Михаил Дорин

Июнь, 1980 года, аэродром Джелалабад, Демократическая Республика Афганистан.

Заход на посадку на незнакомом аэродроме — всегда новое ощущение. В первой жизни я повидал разные посадочные площадки и высокогорные плато. Джелалабад должен был стать очередным.

Немного потрясясь на ребристой поверхности стоянки, мы медленно заняли указанные техниками места. Обслуживать нас здесь будет инженерный состав местного 727го отдельного вертолётного полка.

— Омар, 301й зарулил. До вылета, — доложил Шаклин, но руководитель полётами поспешил его… скорее обрадовать.

— 301й, вам команда отдыхать по линии КП пришла. До вызова. Так что, доброй ночи!

— Взаимно, — после небольшого замешательства ответил Вениамин.

Первое впечатление от аэродрома было красноречиво озвучено Кешей, когда мы зарулили на стоянку и выключили двигатели.

— Что за вошь лобковая тут летает⁈ — отмахивался от непонятных насекомых Иннокентий, первым спрыгнувший на металлическую поверхность аэродромных плит К-1Д.

То, что насекомых тьма — правда. Лезут и в ноздри, и в рот. К этому ещё нужно прибавить мощный запах эвкалипта, который перебивает «аэродромный букет ароматов» — выхлопные газы и керосин.

Духота невероятная. Комбинезон липнет к телу моментально. Пот смешивается с москитами, и они размазываются по лицу. Слышал, что Джелалабад — оазис, где всегда была зимняя резиденция афганских правителей. По крайней мере, аромат эвкалипта и доносящийся запах сырости к этому располагает.

— Сань, чё делать? Давай в Баграм обратно. Там хоть дряни этой нет, — хлопнул себя по щеке Кеша.

— К сожалению, ты, я и все остальные будут стойко переносить эту тяжесть воинской службы, — смахнул я с носа Иннокентия пару насекомых.

Шаклин, на правах старшего нашей группы, должен был уже общаться с кем-то из начальства. Но пока я только видел его лётчика-оператора. Он стоял к нам спиной и что-то пытался узнать у Вениамина.

— Чего-то долго возится капитан. Отстегнуть ремни не может, — посмеялся Кеша, но я слегка толкнул его в плечо.

У меня ощущение, что Шаклин поймал ступор и переваривает произошедшее.

— Сань, да ладно тебе! Постоянно комзвена к нам цепляется. Дай позлорадствовать…

— Не тот случай. Он же не балочный держатель от вертолёта оторвал, как некоторые, — намекнуля Петрову об одном из его эпичных провалов.

— Ну… это ж один раз было!

— Кеша, у тебя разные ситуации бывали. Да такие разнообразные, что диву даёшься от фантазии. Так, что давай на КДП и выясняй, где мы с тобой сегодня спим.

— А почему я? Вон пускай Шаклиновский оператор идёт, — возмутился Иннокентий.

Я медленно подошёл вплотную к Петрову. Думаю, по моему выражению лица он понял, что был не прав, бросаясь подобными выражениями.

— Хочешь знать почему? — спросил я.

— Во-первых, потому что ты мне сказал так сделать, верно? — уточнил Кеша, и я кивнул.

— Молодец. А во-вторых, систему обязанностей трёх «Ж» помощника командира экипажа никто не отменял. Надеюсь, ты помнишь, что она в себя включает? — настойчиво сказал я, будто передо мной младший брат.

Как бы, так оно и есть. Грубо разговаривать с Кешей не хочется. Но иногда в «нужное русло» его действия стоит направлять. Особенно высказывания в адрес командира, который сегодня явно совершил ошибку.

— Жильё, жратва, женщины. Я пошёл.