Книга Афганский рубеж, страница 109 – Михаил Дорин

В воздухе кружили вертолёты, а с полосы в это время взлетал огромный Ил-76. Рёв четырёх двигателей нарастал. Через несколько секунд Ил-76 оторвался от полосы, сопровождаемый парой Ми-24.

«Илюша» начал набирать высоту по спирали, отстреливая тепловые ловушки.

Смотреть за этим зрелищем можно долго. Вернувшись к вертолёту, я обнаружил, что погрузка застопорилась. Карим спорил с прапорщиком, который привёз груз.

— Ну, перегруз уже. Куда ты мне суёшь эти шайбы, — возмущался Сабитович.

— Да я знаю, что вы и не с таким весом взлетаете. Про ваш экипаж говорят, что вы и на себе другой вертолёт утащить сможете, — объяснял ему прапорщик, показывая на большой тёмный мешок.

— Я тебе повторяю, что мы не возьмём.

Карим показал мне на резервуар для воды, который пытались нам загрузить.

— Сань, ну я понимаю что надо. Но ведь не взлетим! — ругался Карим.

— Мужики, ну хоть сколько возьмите. Там парни уже не помнят, когда мылись последний раз, — просил прапорщик.

Из кабины вышел Батыров и тоже начал объяснять, что взять уже больше не можем.

Я заглянул внутрь. Грузовая кабина была заполнена ящиками и мешками. Даже с этим грузом взлететь будет крайне сложно, а тут ещё и воды нужно взять. Но при большом желании можно будет взлететь.

— Карим, ну третью часть этого резервуара мы взять сможем. Тяжело, но сможем. Ты топливо уже заправил? — спросил я.

— Пока нет.

— Чуть меньше возьмём керосина и на площадке выключимся. Как раз нам хватит, — предложил я.

— Саня, мы прилетим уже с мигающим табло аварийного остатка, — сказал Батыров.

— И что? Давай парни там вшами обзаведутся, а мы зато инструкцию соблюдём. Так, что ли?

Батыров тоже почесал затылок и дал добро на загрузку. К вертолёту подогнали комбинированную поливомоечную машину (КПМ) и стали наполнять резервуар. Он постепенно раздувался, превращаясь в огромную шайбу.

Решено было взять примерно 500 литров. Иначе и правда не взлетим. Тут своё слово решил сказать Берёзкин.

— Почему задерживаетевылет? Погрузка должна была закончиться 10 минут назад, — возмущался он, подойдя к вертолёту и заглянув внутрь.

— Воду заправляли, товарищ полковник, — объяснил Батыров.

— У вас перегруз. Жить надоело? — спросил член военного совета, зайдя внутрь грузовой кабины.

Павел Валерьевич продолжил ворчать, хотя сам только что гнал всех вперёд. А тут устроил лекцию по центровке вертолёта.

— Значит, так. Часть коробок выгрузить. Доставим следующим рейсом.

— И когда он будет? — спросил у замполита прапорщик.

— Вам доведут. Живее! Я ещё другой вертолёт пойду проверю, — сказал Берёзкин и вышел из грузовой кабины.

Батыров посмотрел на меня. Будто совета ждёт какого-то.

— И как теперь быть? — спросил Димон.

— Никак. На борту вертолёта кто командир? Подумай и прими решение. Я бы забрал весь груз.

Судя по серьёзному выражению лица Батырова, он решил отказаться выполнять команду Берёзкина.

И Павел Валерьевич это почувствовал. Он отошёл на несколько метров от вертолёта и повернулся к нам. Надо было видеть его изумление, когда привозившие груз сели в ГАЗ-66 и уехали со стоянки.

— Вы моей команды не слышали, товарищ старший лейтенант? — громко сказал Берёзкин, возвратившись к нам.

Тяжеловато было этому полковнику в бронежилете. Лицо заливал пот, а сам он уже прерывисто дышал. Снял бы уже, да ходил как мы налегке. Толку сейчас от бронежилета никакого.