Книга Афганский рубеж, страница 90 – Михаил Дорин

— В двух словах не расскажешь, товарищ генерал.

— Ничего. Я тебе сейчас дам выступить, — ответил Целевой.

Мы подошли к двери кабинета комдива, и генерал рывком открыл её. Тут же все присутствующие встали, а первым принялся представляться Берёзкин.

Делал он это громко, чётко и держа правильную осанку.

— В данный момент проводится разбирательство по факту выполнения срочного и незапланированного вылета группой вертолётов под командованием подполковника Енотаева, — продолжал член Военного совета объяснять, что именно происходит в кабинете командира дивизии Кувалдина.

Тот в свою очередь представился генералу и Целевой пожал ему руку. Всё это время Берёзкин горланил, как вождь на броневике.

— Подполковник Енотаев, сегодня, без предварительной разведки и подготовки… — не успокаивался замполит.

Комэска стоял рядом с большой картой и выглядел не менее уставшим, чем Батыров. Думаю, он бы не отказался сейчас тоже уснуть в кабинете у младшего сержанта Лены. Но ему приходится выслушивать, что он идёт по пути врагов народа.

А теперь ещё и перед заместителем командующего его выставят нарушителем всего и вся. Пока Берёзкин подходит в своей речи к кульминации и предъявлению обвинений.

— При этом, командир эскадрильи, осознавая все риски и подвергая опасности сохранность социалистической собственности и жизни людей…

Как интересно расставлены приоритеты у Павла Валерьевича! Сначала лошади, а потом люди. Прекрасно!

— Всё-всё, Павел Валерьевич. Понимаю, что вы теперь исполняете обязанности начальника политуправления 40й армии. Взялись вы за работу с чересчур большим энтузиазмом. Рано пока раздавать награды, — сказал генерал и сел на предложенное Кувалдиным место.

— Виноват! Награды, товарищ генерал-лейтенант? — уточнил Берёзкин, чьи глаза сейчас увеличились в разы.

— Конечно. Думаете, я не понял, что вы здесь нахваливаете мне командира эскадрильи, его лётчиков и техсостав. Онимолодцы, но пока рано праздновать. Мы их обязательно отметим. Верно, комдив? — повернулся Целевой к Кувалдину, который сел за стол для совещаний по правую руку от генерала.

— Так точно. Наградим. Всех, — односложно ответил командир 109й дивизии.

— Само… собой! Конечно! Об этом я и собирался вам донести, — тут же «переобулся» Берёзкин и сел напротив Кувалдина.

Я посмотрел на Енотаева. Тот уже не понимал, что происходит. Одно понятно — вовремя появился человек, чьё слово выше истерики начальника политуправления армии.

Прибывшие с генералом заняли места за столом, а я не знал куда мне деться. Так и остался стоять у двери. Целевой почесал переносицу, снял куртку и повесил на спинку стула.

— Время позднее. Лётчикам надо отдыхать. Поэтому, они нам сейчас быстро доложат, что там в ущелье и пойдут спать.

Енотаев вышел к карте, взял указку и принялся рассказывать о нашем вылете. Обозначил места, где по нам работали из ДШК и куда Ми-24 нанесли удары.

— В сумерках было сложно обнаружить и оценить состояние укреплений в кишлаках. Разбросаны они хаотично. Какой-то эшелонированной системы ПВО не наблюдалось. Но это не значит, что нас не будут ждать в следующий раз, — доложил Ефим Петрович и положил на стол указку.

— Ясно. Что предложит нам командование ВВС армии? — спросил Целевой у прибывшего с ним полковника, который держал в руках фуражку с голубым околышем.