Книга Чистое везение, страница 131 – Марьяна Брай

— А слухи? Про вас ведь и там купцы будут болтать. Передадут здешние, вот увидишь! — я была обеспокоена,но вслух мысли о каком-нибудь «неожиданном ночном пожаре» отгоняла.

— А мы туда не купцами приедем, Леночка! Руками трудиться станем. Я долго думала, а твой пример меня полностью убедил, что надо заканчивать с торговлей!

— И чем же вы займётесь? В Петербурге не так модны бани, да и купечество там жиже московского, — предположила я.

— Так и есть! Жиже! Пока не буду рассказывать всего. Потом, — она улыбнулась, тряхнула почти незаметно головой и посмотрела на меня: — Гова́ривают, что ты этого богомольца остановила. Правда?

— Не я одна, но участвовала, — скромно ответила я.

— А ещё говаривают, что Его Величество против Вересовых настроили, — она словно знала, но не договаривала, ожидая от меня деталей, но выражение её лица подтверждало мои мысли.

— Есть такие мысли, но достоверно я не знаю. А ты? — посмотрев ей прямо в глаза, я увидела там огоньки.

— Правда это, Лена. Чистая правда, и человека этого вам не победить. Только делом доказать. Работать много придётся…

— А мы и работаем, Фёкла, работаем. Как рабы на галерах: от рассвета и до заката. А ты говоришь сейчас, будто на картах раскладываешь и читаешь их. Лучше прямо скажи, буду благодарна. Сама знаешь: я не болтлива. Тем более, когда вопрос касается семьи.

Мачеха моя, то ли услышав о семье, то ли внутренне борясь с желанием или нежеланием доверить мне некую тайну, вздрогнула. Веки её задрожали.

— Я просто знаю, Леночка, и больше ничего сказать тебе не могу, — она поправила на плечах плащ и еще сильнее в него укуталась.

— Ладно, Фёкла, пытать не стану, да только ты сама должна знать, что две головы лучше. Я вот тоже… просто знала, что усадьбу должны сжечь… а ты…

— А я, — глаза молодой женщины все больше округлялись.

— А ты говоришь иногда словами, которые только я понять могу. И в этом мы похожи. Может… мы обе знаем что-то? И пора, может, в этом признаться?

— Мне пора, Леночка. Скоро мои проснутся. Вопросов не оберёшься, — она засуетилась. И когда я сошла с коляски, окликнула меня, будто вспомнила, и передала корзину, стоявшую до этого возле её ног.

— Как знаешь, Фёкла, как знаешь. Только вот ты, не говоря ничего, ещё больше утвердила меня в моём мнении, — я улыбнулась, она ответила тоже улыбкой и поторопила кучера отправляться обратно.

В последний момент я поняла,что кучер не из людей Степана. Не тот, кого отец отправлял за мной раньше и с которым в прошлый раз приезжала Фёкла.

— Хороша родня, — Никифор, как ребенок, ждущий мать с сумкой у двери, смотрел на мою корзину с особым вниманием.

Не склонная к разговорам, сунула в кладь руку и вынула первый попавшийся пирожок.

— Остальное потом тебе парнишки принесут. Поделю на вас пятерых, — пообещала я.

— Буду ждать с нетерпением. Случилось чего, Елена Степанна? Больно вид у вас горестный, — не унимался сторож.

— Хорошо всё, Никифор. Не выспалась, наверное. Пошла мальчишек будить: надо оставшуюся рассаду на рынок отнести, продать. Они шустрые, дело знают. А я по холодку в огороде поработаю.

— Ну, с Богом, с Богом! Только сначала перекуси, а то прозрачная, как стекло, — уже за моей спиной добавил Никифор с полным ртом.

День потёк своим привычным потоком. Я только успевала поднять голову, чтобы мысленно отметить время обеда, а затем и ужина. Но огород и, конечно, баня радовали безумно! Ульяна, подруга Натальи, хорошо справлялась, но мне тоже хотелось заниматься “банными” делами.