Книга Чистое везение, страница 139 – Марьяна Брай

— Мне тоже повезло, — он сказал это еле слышно, и я повернула к нему лицо.

Он смотрел на меня. Потом его ладонь накрыла мой кулачок, упёртый в грубые доски. И я не убрала руку.

В этот момент я поняла, что прежней меня, не доверяющей никому и думающей только о том, как зацепиться за эту жизнь здесь, как не попасть в беду, больше нет. Есть Елена — молодая душой, открытая новому, любующаяся дождем и этими прекрасными глазами девушка.

С меня словно сняли тот груз и опыт прошлой жизни, обнулили мои эмоции и страхи. Внутри развязался какой-то невидимый, но всегда мешающий узелок.

Николай, не отводя глаз, глубоко вдохнул, словно мои эмоции могли источать запах. Я моргнула, испугавшись своего нового ощущения, и тоже прерывисто вздохнула.

Я много читала предложений, в которых слова «между ними пробежала искра» стояли рядом и означали какое-то волшебство, узнавание друг друга на таком тонком уровне, что ни одна наука до него ещё не добралась. Но сейчас я была готова поклясться, что он тоже это чувствовал.

Резво спрыгнув с досок, я оглянулась на этого, будто ранее незнакомого мне мужчину и, представив, как хорош сейчас в дождь сад, побежала на улицу.

Николай догнал меня у вишен, где я, разувшись, скользила по траве. Земля просохла так сильно, что не сразу принимала в себя воду. Это развлечение было самым любимым в моём детстве. Мы устраивали на полянках самые настоящие катки. Девочки играли в «танцы на льду», подражая знаменитым фигуристкам, а парнишки умудрялись играть в хоккей с мячом.

Учёный, похожий сейчас больше на мальчишку, быстро понял суть игры, тоже скинул обувь, разбежался и, хохоча, проехал по траве добрых три метра.

Не знаю, как закончился бы этот день, если бы я, заметив, что Николай замер и смотрит в сторону дома, не посмотрела туда же и не увидела стоящих под зонтом Кирилла Ивановича и Никифора с чемоданчиком барина.

— Мы продолжим. Обязательно продолжим, — с этими словами Николай взял меня за руку, потом, походя схватил свою и мою обувь и подвёл к вернувшемуся в неурочный час хозяину.

И я вдруг вспомнила, что мое тонкое платье, насквозь мокрое и, вероятно, облепило сейчас всё тело. Захотелось спрятаться и не смотреть в глаза Вересову-старшему.

— Я рад, что вы прекрасно проводите время, — Кирилл натянуто улыбнулся.А Николай выпустил мою ладонь, подал мне туфли и поторопил в дом, чтобы переодеться.

Я побежала в кухню. Там из окна я проводила взглядом ушедших за угол братьев и, спрятавшись за печь, принялась отжимать платье, чертыхаясь, что не подумала бежать в баню.

Нет, Вересова я не боялась. Думала я сейчас только о себе, о новой себе, позволившей стать не расчётливой и пугливой, а открытой и счастливой. И о Николае, который это во мне открыл. В груди было столько места для кислорода, что становилось страшно.

— Дуняша, у тебя пирога сладкого нет? — спросила я вошедшую из столовой кухарку, чем напугала её в очередной раз до икоты. А потому опять была шуточно бита полотенцем.

— Принесла его нелёгкая, — бормотала Дуня, раздувая самовар.

— Да можно просто кипятку, чего ты?! — я не хотела ее особо заботить.

— Дык дело-то к ужину, стрекоза ты мокрая! — ответила она, и я не поверила: мне показалось, что прошло всего несколько минут. Я даже не могла выделить часа с того момента, как мы вошли в склад. А по делу выходило, что с того времени прошло больше двух часов.