Книга Чистое везение, страница 137 – Марьяна Брай

— Нет. Кстати, я решил, вы скажете, что с того дня, когда спасли меня. Тогда бы я вас точно на ты называл. И ещё… — он взял меня за локоть и теперь уже более уверенно повел на балкон.

—...Ещё, Елена, я бы хотел вернуться к общению на «ты»… и в мою сторону тоже. Уверен, это нас даже сблизит! — вот чего я не ожидала, так этого предложения!

— Сблизит? А у нас есть такая задача? — я не смотрела на него, а разглядывала гуляющих по проспекту людей.

— Такая есть! Ты сейчас, если быть честным, всю усадьбу на себе тащишь, — я такого просторечья от Николая не ожидала, но ему, как ни странно, шло.

— И? — все ещё не понимала я.

— Да-а… Варвара мне всё рассказала…

— Я знаю!

— Нет, вообще всё! Даже то, чего не знает мой кузен. И я его в этом прекрасно узнаю, Елена. Он дальше своей рассады и семян ничего не видит. Сейчас вот эта пшеница его. До этого были рожь и горчица, которая землю восстанавливает. Но я уверен, что вам и это не в удивление! — он потянул за локоть, отворачивая меня от улицы, и встал передо мной, по сути, лишая возможности отвернуться, не задев его бедром.

— И что это меняет? Мне нужно было где-то закрепиться. И это я делаю для себя, в том числе. Где бы я бесплатно нашла помещения для своих бань? — честно призналась я.

— Есть в этом логика, но больше в этой истории человеколюбия и взаимопомощи. Вы ведь сейчас для нашего дела, как…

— Очень надеюсь стать симбионтом, если вас тяготит понятие партнера, — выпалила я, вспомнив про этих самых симбионтов. О них мои внуки столько знали и столько рассказывали на примере мультфильма про рыбку Немо, что темой я владела, можно сказать, профессионально.

— Ну вот, опять вы меня заставили восхититься! — как-то опустив плечи и малость сдувшись, прошептал учёный.

— Да не обижайтесь вы, Николай… — я сделала паузу и потом, решив-таки принять его предложение, продолжила без отчества. — Так что же с Дарьей? Могу я быть в курсе нашего общего дела? Симбионт я или партнер? —я уже почти смеялась. Шампанское и его растерянный вид делали своё дело.

— Можете. Только вот… этот вариант вам может не понравиться! — улыбнувшись и заметив, что моя улыбка тает, он вроде как даже воспрял духом!

Больше от Николая я и слова не услышала о разговоре с Дарьей. Он отвечал только, что всё обдумать нужно. А торопиться как раз нельзя ни в коем случае!

В таком незнании прошла следующая неделя. В воскресенье я засобиралась в гости к батюшке. Николай сам взялся отвезти меня и настоял, чтобы я назвала время, в которое приехать забирать. Но я пообещала, что отец меня лично вернёт. Так и получилось.

Внимания Николая ко мне стало так много, что я начала его избегать. В огороде он вечно находил работу поблизости и вёл с собой свою дюжину. Пока я работала в парилке или осматривала проделанную работу печника, ошивался недалеко, а потом, будто нечаянно, подходил и заводил совершенно неожиданную тему для разговоров.

Особенно его интересовала здесь уже искренне моя «шуба» из скошенной травы, уложенная на картошку. Земля и без того была отличного качества, но редкие дожди в июне только подтверждали мою идею: укрытые гнёзда буйно цвели, огромные кусты зелени разрослись ровными рядами. И оценить это можно было даже невооруженным глазом.

Думала я больше о семье своего отца, чем о беде, ждущей меня со стороны тётки. И чего она прицепилась ко мне? Какого чёрта ей не давала покоя моя счастливая жизнь? Завидовала? Да не похоже! Может, узнали ещё до разговора с Варей, что с отцом общаюсь?