Книга Чистое везение, страница 24 – Марьяна Брай

Так что невезением это было назвать сложно. Или я уже искала хотя бы крупицу положительного во всей ситуации.

— Анна, где бы я работать могла? — спросила я, когда она поставила в печьбольшой котел с картошкой в мундире.

— Ой… — хозяйка села за стол напротив меня и вытерла руки о передник. — Даже и не знаю. Коли грамоте обучены, то можно ведь и детей обучать.

— Можно, а еще что? Мне казалось, что я упускаю что-то очень важное, и оно находится на поверхности.

— Стирать можно, да только… не обучены вы тому. И работа тяжелая. Можно кухарить, наняться помощницей и научиться. За телятами щас можно глядеть. Выпускают их по весне на поле, так те хвосты поднимают и ну бежать. Ноги скорые если, тут науки не надо, да только деньги невелики. Мальчишки мои всегда в мае идут подзаработать. На сапоги копють. Какой год уж.

— Давайте я помогу чем-нибудь по дому. Вы говорите, я все смогу! — сидеть тут в «красном углу», как украшение избы, я не хотела. Но Анна меня не допускала ни к чему. Уверена, она просто знала, что я белоручка.

— Нет, ты недавно с болезни, милая. Полежать надо тебе. Столько ведь навалилось на ваши головы. И кого винить? Сейчас вместо батюшки вы станете виновными во всем, — она покачала головой и взялась провожать меня в комнатку, вход в которую закрывала шторка.

До ужина, к которому должен был вернуться хозяин, в доме и во дворе кипела работа. Я решила отстать от женщины, которой и без меня нелегко, и ушла в свою комнату.

Накинув на плечи покрывало из своего «наследства», я решила притвориться спящей и подумать.

Проснулась я то ли на закате, то ли с утренней зарей. Слабый свет еле-еле освещал комнату. На мне лежало одеяло. Очень хотелось пить.

«Наверное болезнь еще не полностью отпустила. А организм собрался с силами в последние дни, потому что я сама его заставила.» — подумала я и прислушалась. Было тихо.

— Значит, раннее утро. Неужто проспала вечер и всю ночь? — прошептала я, осторожно встала и подошла к окну.

Раннее весеннее утро, уже без морозца, но зябкое, ленивое, просыпалось и будто примеряло первые лучики. Я полноценно ощутила разницу между силами и возможностями моего прошлого и этого тела. Тогда утро чаще было недобрым из-за ног, которым нужно было расходиться, спины, которую надо размять. А самое главное, теперь мне не нужно было больше принимать ежеутренние таблетки для понижения холестерина или чего-то еще, найденного в анализах.

В соседней комнате откашлялись, потом заворочались, и послышалисьшаги. Побряцали на загнете, и по комнате потянуло дымком. Видимо, Анна в первую очередь затопила печь.

Я выглянула в горницу и, увидев ее в сорочке с накинутой на плечи шалью, обрадовалась. Не хотелось застать там Федора в портках. Хозяева спали за печью, а мальчишки на печи.

— Айда, коли встала, провожу на двор, — прошептала она, видимо заметив, что шторка на двери шевельнулась.

Мы вышли в прохладное утро, и я услышала, как один за другим на улице запели петухи. По очереди мы сходили в уборную, потом умылись в бочке с ледяной водой. После этой процедуры бодрости прибавилось как будто на двести процентов.

Анна заторопилась в дом, а я, несмотря на горящее от холода мокрое лицо, осталась постоять. Потянулась, пару раз наклонилась, чтобы, ощутив в спине запредельную для меня гибкость, еще раз улыбнуться такому повороту.