Книга Чистое везение, страница 53 – Марьяна Брай

— Конечно, вам ли не знать, как неудобно бегать в юбках! Вы же за обедом только и ноете, чтобы поскорее вернуться к матушкиной! Или сами дома носите, а здесь не позволяют? — выпалила я не без помощи моего внутреннего чертёнка, не позволившего оставить эти слова в голове, а потом жалеть об этом.

Группа, стоящая за ученым, грохнула от хохота и даже чуточку раздвинулась, чтобы наш «глас народа» оказался в центре. Все они только и умеют насмехаться. И никакая это не группа ученых или образованных приличных людей. Просто стая диковатых, умеющих писать и читать мужиков.

— Ну-у… у нас есть недовольные? — наконец-то агроном «прогрузил перфокарту». Так говорила моя дочка, когда кто-то очень долго обдумывал что-то и заметил, что вокруг него все это время назревает недовольство.

— Есть. Вот этот детина подначивает всех бросить учебу и ехать домой, потому что дома хлеб, мамкина юбка, картошка и работы непочатый край! — я не собиралась сдаваться. Одному я засадила между ног, а второму, хоть и не физически, но прямо под дых.

— И вы все молчите? — лицо нашего добряка с вечно отрешенным взглядом еще сильнее накрыла тень. Будто туча перед грозой, оно начало обретать объем и характер. Скулы задвигались, а губы превратились в узкую, еле заметную полосу. Подбородок стал каменным. Но самым страшным был взгляд.

Как только он повернулся к опешившим от таких перемен студентам, я с великой радостью в душе прокралась к двери и вышла на улицу.

Вот тогда-то позади меня в высоченном зале раздался его рык: «Все наверх!».

— Ладом их, Кирилл Иваныч, вот прямо от души отходите веником или чем там у вас недовольных потчуют? — Еленка во мне ликовала. Даже в желудке заурчало. Я вспомнила, что до обеда ещё не скоро, и тяжело вздохнула.

Варвары не было. Да и шить меня сегодня заставить очень трудно: я ведь потеряла весь свой гардероб в пользу желудков этих остолопов.

— Ты чаво радуисси, девка? Али клад нашла? — Никифор курил в теньке. Я, покрутившись перед ним на солнце пару минут, поняла, что прячется совсем не зря: солнце жарило не по-апрельски.

— Думаю, надо нам с тобой оставшееся помещение посмотреть. Идем, пока никого нет во дворе? — с улыбкой предложила я.

— Ну-у, идем, только ключи прихвачу, — дед похлопал по коленям, встал с чурочки, стоящей в уголке прямо у ворот, и, покряхтев, направился в свою каморку.

— Еленушка, милая, как хорошо, что ты тут. Дед этот… страшный как… — голос Софьи прозвучал с улицы так неожиданно, что я чуть не села. Ее еще не хватало!

— Никифор хороший. Ты чего сюда пришла? — только спросила я. Из-за склада нашего по одной вышла еще пара девчонок, наших с Соней ровесниц. — А это… что? — я вовремя остановилась, чтобы не ляпнуть «кто». Вот было бы веселье, если я их хорошо знаю.

— Ой, это Наталья и Ольга. Они с матушкой к нам в гости приехали на весь день. Живут на Москворечье. А нас отпустилипогулять, вот мы и… — Софья замялась.

— А она нам точно шкелеты в подземелье покажет? Не шибко и похоже, что тут шкелеты. Дом как дом! Конечно, не купеческий, большой он какой! Но шкелеты штоб, — круглолицая девка, представленная Натальей, очень сильно «подставила» Софью, выболтав причину их прихода.

— Да нечего тут смотреть. Дом как дом, да и «Кыца-отравитель» только вечерами начинает цепями стучать. Скукотища днём-то. Надо вечером приходить. Вот тогда тут да… и вой умерших слышим, и хохот Кыца! — голосом, которым в пионерлагерях рассказывали сказку про «чёрную-чёрную руку» или «гроб на колесиках», продекламировала я.