Книга Чистое везение, страница 79 – Марьяна Брай

— Поди, — протянула я, вспомнив о приближающемся воскресенье и о моём визите к отцу на обед.

— Ладно, трудись. Вечером тебя найду, чайком угощу со свежими листиками липы и смородины. Нашёл кусты дикие. Ягода там мелкая, а вот листья ароматные, что аж голова кружится, — дед понял, что я не особо расположена к диалогу, и пошёл к дому.

— Не ищи, я дела переделаю и как стемнеет, сама к тебе загляну. Давно не говорили. А кусты те… ну, смородиновые. Далеко они? — этот вопрос почему-то показался мне наиважнейшим. Веточки молодой смородины в банных вениках творили чудеса: аромат стоял в бане от них такой, что пар можно было ложками есть, как модный кислородный коктейль.

— Пару улиц пройти, а там пустырь. С пяток лет, как там улица сгорела, а сады остались, вот и разросся сад дичком.

— Завтра мне надо к бате съездить, а вот как вернусь, давай сходим туда? Надо веточек нарезать. Высушим.

— Я листьев уже прорву собрал. Куда тебе те ветки? — дед свёл брови.

— На банные веники, Никифор. Ладно, не отвлекай, потом поговорим, — я начала развешивать белье, которое должно было просохнуть к завтрашнему дню, чтобы изгваздавшиеся в оттаивающем навозе ученики могли прийти на теорию в студии в чистом.

Стараясь хоть как-то возместить мои больничные прогулы, я, хоть и была освобожденаот штопки, стирала, утюжила одежду и постельное бельё. Суббота всегда была заполошной. Сегодня, допустим, вся эта учёная компания вскапывала часть огорода, предназначенную для новых сортов. Земля, которую не использовали, начала затягиваться свежей травой.

— Лентяи, чёрт бы вас подрал, — бубнила я себе под нос, жалея неиспользуемые сотки земли. А ведь могли бы сами обеспечивать себя картошкой, капустой.

Варвара помогала Авдотье с ужином, когда я пришла в кухню за теплой водой. Пол в большом зале-гостиной мыли все, кто первый замечал там грязь. Как правило, эти трутни, воображающие себя важными птицами, ленились помыть туфли перед крыльцом, хоть там и стоял бочонок с ковшом. И от двери до лестницы всегда тянулся грязный след, будто очерчивал путь, чтобы остальные не заблудились.

— Брось там намывать. Как с ужина уйдут, так я девок отправлю, — пожалела меня Варя.

— Да я быстро, Варвара. Там не очень-то и грязно сегодня. Как пахнет вкусно! — я потянула носом.

Из кухни доносился дух пирогов с рыбой. Весной множество рыбаков, переходя от усадьбы к усадьбе, продавали свежую, ещё плюхающуюся в корзине с тиной рыбу. И вся почти была с икрой.

К слову, икру Дуняша жарила на топленом масле, заливала яйцом и посыпала свежим, только-только пробившимся ещё белёсым у земли луком. Это блюдо полагалось ученому. Она называла это «для ума» и безумно умиляла меня этим обоснованием. Да, кухарка все лучшее носила Кириллу Иванычу, и никто из домочадцев это даже не комментировал. Хозяина любили и уважали все без исключения.

Быстро отмыв лестницу и прихожую, я вернулась в кухню. Дуня была там одна. Увидев меня, обрадовалась:

— Хорошо, что пришла. Пригляди ещё за одним пирогом в печи. Два первых я нарезала уже на стол. Мало ли, задержусь: так ты вынь его, как корочка чуть поджаристей станет, и с противня обязательно сошмыгни, чтоб не отсырело, — Дуня перевязала платок на голове, надела свежий передник, взяла блюдо со щедрыми кусками пирога и накрытую салфеткой миску, вероятно, с жареной икрой. Глянула на меня, словно уверилась, что мне можно это доверить, и ушла.