Книга Не приближайся!, страница 60 – Лилия Левицкая

— Дань, я… я пока не знаю. Правда. Давай решим позже, ладно?

Разочарование в его глазах кольнуло меня в самое сердце.

— Ладно, — кивнул он, отводя взгляд. — Как скажешь. Позже так позже.

Он открыл дверь кабинета, пропуская меня вперед. Я села за свою парту, чувствуя на себе взгляды одноклассников и тяжелый, так и не отпустивший меня взгляд Дани со своего места у окна. Разговор явно не окончен. Ни с Даней, ни с мамой, ни, возможно, с Матвеем. И от этой мысли становилось только хуже.

И тут дверь кабинета резко распахнулась. Без стука, без предупреждения. Все головы, включая голову Нины Сергеевны, повернулись к входу. НинаСергеевна подруга моей мамы.

На пороге стоял Матвей Богданов.

Он выглядел так, будто только что встал с постели — волосы слегка взъерошены, рубашка небрежно расстегнута на пару верхних пуговиц, на плече висит дорогой рюкзак. Но никакой сонливости или растерянности в его виде не было. Наоборот, он излучал абсолютную, почти вызывающую уверенность.

— Богданов? — голос Нины Сергеевны сочился ледяным сарказмом. Он опустил мел и скрестил руки на груди. — Третий урок. Решили почтить нас своим присутствием? Какая честь.

Матвей едва удостоил учительницу взглядом. Его глаза медленно обводили класс. Спокойно, целенаправленно, будто он не опоздавший ученик, а ревизор. Я замерла, сердце сделало кульбит и застучало где-то в горле. Пожалуйста, только не смотри сюда, только не смотри…

Его взгляд скользнул по рядам, задержался на мгновение на Дане, который тут же напрягся и сжал кулаки под партой, а потом… потом он нашел меня.

Наши глаза встретились. Всего на секунду, но мне показалось, что прошла вечность. В его взгляде не было вчерашней злости или ледяной насмешки. Было что-то другое — пристальное, изучающее, почти собственническое. Легкая, едва заметная усмешка тронула уголки его губ, словно он нашел именно то, что искал, и был этим вполне доволен.

У меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а потом бросилась обратно, обжигая щеки. По классу пронесся едва слышный шепоток. Все видели. Все поняли, кого он искал.

— Проходить будете, Богданов, или так и простоите в дверях, любуясь интерьером? — не выдержала Нина Сергеевна, повышая голос.

Матвей оторвал от меня взгляд так же неспешно, как и нашел.

— Прохожу, — бросил он через плечо учителю и с той же невозмутимой уверенностью направился к свободной парте в конце класса. Не к той, что была ближе всего, а именно в конец, откуда, как я с ужасом поняла, ему отлично будет видно и меня, и Даню.

Он плюхнулся на стул, закинул рюкзак на соседний, демонстративно откинулся на спинку стула.

Я буквально вжалась в спинку стула, пытаясь стать как можно незаметнее. Учительница, откашлявшись и бросив на Матвея еще один уничтожающий взгляд, вернулась к доске и своим формулам, стараясь игнорировать нарушителя спокойствия. Но спокойствие уже улетучилось.

Я чувствовала взгляд Матвеякаждой клеточкой кожи. Он не сверлил, не давил — он просто был. Постоянный, внимательный, изучающий. Словно я была каким-то интересным экспонатом под стеклом. По спине пробежали мурашки. Я судорожно пыталась сосредоточиться на словах, записывала что-то в тетрадь почти автоматически. Тихий шепот пробежал по классу. Я не оборачивалась, но чувствовала любопытные взгляды одноклассников, скользящие от меня к Матвею, потом к Дане, который сидел как на иголках, его кулаки на парте были сжаты так, что побелели костяшки. Я видела, как он пару раз резко оборачивался назад, встречаясь взглядом с Матвеем, но тот, кажется, лишь лениво усмехался в ответ, не отводя глаз от меня.