Книга Бар «Сломанный компас», страница 13 – Тея Морейн

О, как удивительно. Моя мать снова в роли главной фанатки — только не моей.

Слышу стук дождя по стеклу. И думаю…

А если не уезжать?

Не из города. Не из этого странного, шумного, пахнущего алкоголем бара.

А из себя той, которая всегда жила в бегах. Которая ничего не заканчивала. Которая не верила, что может остаться.

А если, сука, остаться?

И позволить себе быть. Работать. Дружить. Смотреть в глаза дочкеугрюмого бармена, у которой язык острее ножа, и которая впервые за долгое время сделала меня мягче.

И может, просто может — дать шанс тому взгляду, в котором столько войны, будто Роман до сих пор в окопе.

А вдруг… это не бой? А начало мира?

Я закрываю глаза.

Улыбка сама появляется. Тихая. Почти неощутимая.

Но она есть.

^Лея

Утро было странно… тёплым.

Не потому что солнце — оно, как назло, лупило прямо в лицо сквозь щели в занавеске, — а потому что я проснулась без привычного ощущения, будто на мне висит тонна говна и чужих ожиданий.

Что-то было… легко. Тихо.

Я не привыкла к тишине, кстати. Обычно она пугала.

Но сегодня — нет. Сегодня она звучала, как передышка.

Я сбросила одеяло, натянула старую футболку и вышла на кухню.

Дом пах сыростью, временем и… пирогом?

Я дернулась к духовке — пусто. В голове сразу параноидальное:

Чёрт, я лунатик? Уже пеку во сне?

Оказалось, нет. Просто кто-то — с вкрадчивой жуткой вежливостью — сунул на подоконник накрытую фольгой тарелку с запиской:

«На случай, если ты не умеешь завтракать. Г.:)»

Я усмехнулась.

— Ну охуеть. Я в городе, где даже жратва здоровается.

Села на табуретку, уставившись на яблочный пирог, как будто он мне сейчас даст ответы на все вопросы жизни.

Ты реально остаёшься здесь, Лея?

Раньше я бы уже сидела в автобусе. Убегала от «слишком спокойно», «слишком близко», «слишком по-настоящему».

А сейчас…

Я кусаю пирог. Он — с корицей. Бабушка так делала. Наверное.

И впервые за долгое время не хочется никуда.

— Доброе утро, зайчонок! — Грета ввалилась в дом, как ураган на каблуках, с очередным пирогом и двумя термосами — один, очевидно, для меня.

— Как ты везде успеваешь? — буркнула я, принимая посылки, как будто она Дед Мороз, а я на 15 лет моложе и ещё верю в магию.

— Это Хейвенридж, детка, у нас на всё расписание. Ты просто ещё не знаешь. Ну, сейчас просвещу.

Она хлопнулась на кухонный стул, будто сидит тут сто лет, и начала перечислять:

— Значит так. Первое — «месячные тревоги».

Я поперхнулась.

— Простите, что?

— Один раз в месяц каждая из нас, кто из женщин, может просто… объявить пиздец. Все приносят шоколадки, латте, пледы, никто тебя не трогает. Можешь даже уйти с работы — если скажешь кодовое: «У меня красная дата.».

— …Это гениально.

— Ага. Дальше: если кто-то накосячил — не извиняется словами. У нас тут не Нью-Йорк. Тут несут «пирог перемирия». Прямо на порог.

Я фыркнула.

— То есть, извинения тут едят?

— Чаще с корицей, — подмигнула она. — Ты, кстати, уже в паре шагов от статуса «своя». Такчто подстраивайся.

Я наливала себе кофе, слушая её, как будто это выпуск «Добро пожаловать в ад с уютом».

— У каждого тут есть «свой день в баре». Типа тематический вечер. Роман тебе потом расскажет. Только не давай ему выбирать за тебя — он любит всё чёрное и депрессивное.

Я усмехнулась.

— Есть ещё «стена желаний» в баре. Там пишут всякую фигню. Кто-то мечты, кто-то пьяные признания. Иногда это одно и то же.