Книга Бар «Сломанный компас», страница 40 – Тея Морейн

Сжимаю кулаки. Не сейчас. Не туда.

Но голос в голове мерзко шепчет:

“А вдруг она не уйдёт снова? А вдруг решит бороться за Лив? За тебя? За образ, который сама же и разрушила?”

Телефон в руке вибрирует. Имя на экране — Лея.

Нажимаю, открываю.

Сообщения:

Лея:

Мы смотрим какой-то кринжовый мультик, и я официально теряю мозги.

Лив считает, что он “гениальный”. Помолись за меня.

Роман:

Лив гений. А ты просто не доросла до тонкого детского юмора.

Лея:

Ты это сказал вслух, да?

Я всё запишу. Упомяну в своей автобиографии.

“Он защищал мультик про танцующих картошек. И я всё равно была влюблена.”

Я улыбаюсь. Впервые за весь вечер. Потому что, чёрт, она умеет вытаскивать даже из таких состояний. Влюбленная моя красавица…

Роман:

Как она?

Лея:

Лучше. Много смеялась. Но ты ей нужен, Ром. Не забывай это.

Пауза. Потом:

Лея:

И тебе кто-то тоже нужен. Не забывай это тоже.

Смотрю на экран. Долго. А потом просто пишу:

Роман:

Спасибо, Лея. За то, что ты с ней. И за то, что ты здесь.

Ответ не приходит сразу. Но я знаю — она читает. Она понимает.

^{Вероника}

Бар выглядел жутковато ночью — мягкий свет неоновых ламп в окне, пустые столики, расставленные ровно, как солдаты. Всё слишком аккуратно, слишком… чужое. Не как раньше, когда она ещё была частью жизни Романа.

— Ты уверен, что тут никого? — хрипло прошептала Вероника, оглядываясь по сторонам.

— Хозяин точно ушёл, а я… ну, я на подмене. Мне лишь бы время отбить, — охранник зевнул, передавая ей ключ. — Пять минут. Потом сваливай.

Она кивнула и почти бесшумно проскользнула внутрь.

Дверь за ней щёлкнула. Пальцы сжались в кулак.

Всё внутри неё кипело. Увидеть, как Роман смотрит на неё, эту смазливую дурочку с большими глазами — да кого она вообще из себя строит? Лея, блядь.

Она знала, чего хочет. Хотела стереть её. Сделать вид, что этой бабы никогда не было.

Прошла за стойку.

Открыла ящик, потом ещё один. Нашла.

Потрёпанная тетрадь, с уголками, истёртыми от частого перелистывания, исписанная мелким почерком. На обложке: “Зимнее меню. Идеи и шутки.”

— Вот ты где, сучка…

С глухим вдохом сорвала резинку, пролистала — написано было от руки, с комментами, скобками, маленькими сердечками рядом с названиями блюд. Некоторые рецепты были подписаны: “под Романа”, “если делать с Лив”, “для Греты”.

Сердце сжалось.

Она схватила тетрадь и подошла к камину.

Страницы одна за другой отрывались, шурша как сухие листья, и летели в огонь. Она смотрела, как горит текст. Как исчезают все эти “идеальные блюда”, которыми она хотела очаровать всех.

— Посмотрим теперь, как ты выкрутишься…

Остальные листы — в мусор. Вода сверху. Всё, как учили — быстро, тихо, без следов.

Повернулась. Сделала последний вдох запаха его бара. Его нового мира.

И вышла. Не оглядываясь.

^Лея

Я вошла в бар пораньше. Кофе был в одной руке, улыбка на губах — всё как всегда. Всё, кроме… чётко ощущаемой тревоги в воздухе. Будто в помещении кто-то оставил напряжение, как дешёвый парфюм — воняет, но не видно.

— Доброе утро, — кивнула я Грейс, которая уже возилась с посудой.

— Утро… — пробормотала она и явно не успела на кофе.

Я сразу пошла к полке за стойкой, туда, где оставляла тетрадь.

Моя тетрадь. Моя зима. Мои идеи. Мои шутки. Мои названия коктейлей, которые я придумывала ночью, лёжа в кровати и думая о нём.

Ничего.