Книга Бар «Сломанный компас», страница 43 – Тея Морейн

— Ага, тольконе забудь «торт, который заставит тебя поверить в Рождество», — подмигнула Мэг.

— И в адекватность мужчин, — вставил Дилан. — Хотя тут шансов меньше.

Мы рассмеялись. И за работу.

^Роман

— Пап,— тихий голос Лив пробрался сквозь мои мысли.

Я даже не сразу понял, как долго смотрю в одну точку, пока она не встала из кресла и не подошла ближе.

— Ты… ты поссорился с Леей?

Я вздохнул. Тяжело. Взял её руку, усадил обратно.

— Мы… просто немного поругались. Я был злой. Бар — не игрушка, Лив. У нас серьёзный завал. А она…

— Ты не так сказал,— перебила она. — Ты сказал, что она уволена, если не принесёт меню.

Её слова прозвучали как пощёчина. Чётко, честно, без приукрашиваний. Прямо в грудь.

— Я… — я попытался подобрать слова, но они застряли в горле. — Я был не прав, наверное. Просто вспылил. Не знал, что случилось.

— Она же писала всё. Прям в тетрадь, помнишь?— она поджала губы. — Я даже пробовала суп, помнишь? С корицей и перцем! Мы сидели на кухне, она кормила меня ложкой и смеялась, что ты не догадаешься, что это за вкус.

Я опустил взгляд.

Лив уже не просто ребёнок. Она чувствовала. Понимала. Говорила так, что совесть сжигала меня заживо.

— Она работала, пап. Ты просто не видел. А теперь она думает, что ты в неё не веришь.

— Лив… — я притянул её ближе. — Я не знаю, что со мной. Иногда мне кажется, что весь мир рушится, и я просто хватаюсь за первое, что под руку попадается.

Она кивнула, уткнулась в плечо.

— Лея — не первая под руку. Она теперь с нами. Я так хочу, чтобы она осталась.

Сердце ёкнуло.

С нами.

Осталась.

— Я всё исправлю, зайка, — выдохнул я. — Обещаю.

^Роман

Бар давно затих. Стук льда в морозильной камере, далёкий хруст стекла от температурных перепадов и еле слышное жужжание камеры в углу потолка — единственные звуки, оставшиеся со мной.

Я сидел в своём кабинете, уткнувшись взглядом в пустую стену. На столе передо мной стояла нетронутая чашка кофе и флешка, куда я только что скинул видео с камер.

Не знаю, чего я ждал.

Что окажется, что всё правда?

Или наоборот — что всё враньё, и я не такой ублюдок, как чувствовал себя весь день?

Я щёлкнул мышкой и запустил запись.

Охранник. Джаред. Стоит у заднего входа, нервно озирается, смотрит на телефон. Через пару минут появляется Вероника.

Я напрягся.

Он открывает дверь. Они быстро переговариваются. Она протягивает ему… чёрт, это точно деньги. Он берёт.

Она — заходит.

Я откинулся назад в кресле.

Сердце застучало громче.

Камера в коридоре показывает, как она идёт прямо в кухню.

У неё в руке ключ.

Ключ.

«Какого хрена…» — прошептал я.

Она входит. Через пару минут выходит с какими-то бумагами. Затем возвращается. Видно, как она что-то рвёт, с каким-то яростным выражением на лице, словно мстит.

Это были тетради.

Те самые.

Я закрыл глаза.

Запись пошла дальше. Вероника покидает бар, улыбаясь, а Джаред провожает её, как ни в чём не бывало. Потом возвращается, закрывает дверь и уходит в свою будку.

Конец файла.

Я выдернул флешку. Сидел ещё минут десять, не двигаясь. В груди было глухо и пусто.

Я всё проебал.

Опять.

Перед глазами стояло лицо Леи. Упрямое, злое. Обиженное.

И чёрт возьми — она имела право.

Я посмотрел на часы. Почти пять утра.

На сегодня всё.

Но утром…

Утром кто-то потеряет работу.

* * *

— Ты серьёзно думал, что я не увижу запись с камер? — голос у меня даже не дрожал. Просто сталь, холодная и ровная.