Книга Бар «Сломанный компас», страница 51 – Тея Морейн

Я выдохнул. Горло будто сжало.

— И я подвёл их.

— Роман… — Лея потянулась ко мне, но я остановил её.

— Позволь мне закончить.

Она замерла, сжимая термос.

— Мы попали под обстрел. Не по моей вине, но и не без моего решения. Они доверились мне. А я… один за другим… Они умирали. На моих глазах. Кричали мои имя. А я не смог спасти. Ни одного.

Тишина, только лёгкий шум ветра.

— После этого я жил в казарме, не разговаривал. Терапия, врачи — всё это было, но не работало. Единственное, что держало — Лив. Я вернулся, когда её мать ушла. Увидел, как она спала в детской кроватке — и понял, что я должен выжить. Ради неё.

Лея сдвинулась ближе и аккуратно взяла мою ладонь.

— Ты не подвёл их, Роман. Ты выжил, чтобы спасти кого-то другого. Ты выжил, чтобы быть отцом.

Я не выдержал. Опустил голову на её плечо, обняв за талию, и впервые за долгое время — заплакал.

Не рыдания. Не истерика. Просто тихие, уставшие слёзы.

— Мне страшно, Лея. Страшно снова что-то потерять.

— Тогда держись за меня. Я рядом. И я тебя не отпущу.

^Лея

Он замер у меня на плече, и я чувствовала, как его грудная клетка всё ещё подрагивает. От сдержанного дыхания, от прожитой боли, от того, что выговориться — значит сорвать пластырь. Не просто открыть старую рану, а показать её кому-то… мне.

Моё сердце дрожало.

Я нежно гладила его волосы.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Ты не один.

Он чуть сжал мои пальцы, как будто зацепился за реальность. Осторожно поднял голову, смотря прямо в глаза. Его взгляд больше не был колючим, тревожным или упрямым. Он был уставшим, настоящим. Таким… настоящим, что у меня закружилась голова.

— Я боюсь, что если пущу тебя слишком близко… — он замолчал. — То потеряю контроль. А я… должен быть сильным. Для Лив. Для всех.

— Ты можешь быть сильным и всё равно не прятаться. Я не враг, Роман.

Он смотрел. Долго. Будто решал, стоит ли.

Потом чуть потянулся вперёд, и я знала, что это не просто поцелуй. Это момент. Этот самый. Когда дыхание замирает, мир исчезает, и остаётся только… “мы”.

Наши губы встретились мягко, несмело. Его рука скользнула по моей щеке, как будто боялся сломать. А я потянулась ближе, глубже, сильнее. Потому что мне плевать на осторожность. Потому что это не простопоцелуй. Это обещание.

Мы отстранились одновременно. Я чуть улыбнулась.

— Ну, наконец-то, — выдохнула. — А то все уже ставили ставки, когда ты решишься.

Он хмыкнул.

— Думаешь, я не слышу, как Мэг вечно орёт “романтика в баре” с утра?

— У неё талант, — усмехнулась я. — Сама однажды чуть не поверила, что мы реально встречаемся.

— А теперь? — спросил он тихо.

Я посмотрела на него — такой растрёпанный, уязвимый, красивый до неприличия.

— А теперь, думаю, пора перестать делать вид, что между нами ничего нет.

Он сжал мою руку.

— Тогда я не отпущу. Советую решать умно.

Мы молчали, просто сидели рядом, слушая, как вдалеке где-то ворчит енот у мусорки — а в мире вдруг было так… спокойно. Как будто, несмотря на всё, у нас появился шанс.

Но только не в романах жизнь идёт по плану.

На следующее утро в ящике под дверью лежал конверт.

С печатью суда.

Именем закона — иск от Вероники о праве опеки над Лив.