Книга Взломай моё сердце, Уолтер, страница 115 – Криста Раэль

Я стоял прямо перед ним. В моих глазах не было ни капли сожаления или сомнений, только ледяное спокойствие и решимость. Весь этот план был для меня личным, чем-то, что нельзя было отложить или доверить кому-тодругому.

Нашёл этого человека, выследил его, и теперь здесь — в этой комнате, где не было ни одного свидетеля, кроме нас двоих, ведь я собирался разобраться с ним.

— Знаешь, почему ты здесь? — я заговорил холодно, мой голос прозвучал как эхо в этой комнате, проникший прямо в душу испуганного мужчины.

Преподаватель, если его можно так назвать, сглотнул, отчётливо понимая, что отговорки или уговоры не помогут ему. Гроссман пробормотал что-то невнятное, попытался как-то оправдаться, но слова не имели значения — в этом помещении был только один судья.

Я медленно подошёл ближе, мой взгляд был решительным, бесстрастным. Только ярость и гнев. Словно я смотрел на что-то грязное, отвратительное.

— Ты думал, что твои действия останутся безнаказанными? — продолжил я.

Мой голос был полон угрозы.

— Что ты можешь просто использовать свою власть, своё положение и никто ничего не узнает?

Мужчина зажмурился, его тело сжалось от страха, когда я резко схватил его за воротник, приподняв с места. Каждое мое слово было пропитано злостью:

— Ты смеялся в лицо тому, кто нуждался в помощи, издевался над теми, кто тебе доверял. Но больше ты не сможешь причинять боль. Не сможешь навредить никому, а особенно ей, — напоминал я ему его же поступки.

Тишина вновь воцарилась, но на этот раз она была ещё более гнетущей. Я знал — этот человек уже осознал, что нет выхода.

Я медленно разорвал рубашку Гроссмана, ткань с треском уступала под моими пальцами, открывая бледную кожу, покрытую потом. Сердце билось слишком громко, гулким эхом отдаваясь в ушах. Я сжал нож в руке, его холодная сталь словно тянула меня, манила ощутить её в деле.

Пальцы дрогнули, когда я поднес лезвие к его телу. Небольшое колебание — лишь мгновение слабости, не более. Затем резкий, твёрдый, безжалостный рывок, и лезвие разорвало гладкую поверхность кожи, оставив за собой тонкий, алый след.

Крик прорезал воздух, отчаянный, в нем был страх и боль, почти осязаемые, как тяжелое облако, которое вот-вот обрушится. Но я знал, что его вопль растворится в этом месте, как капля в океане — поглотится пустотой и никогда не найдет выхода. Здесь, в этом замкнутом пространстве, его голос не имел значения, он не долетит до чужих ушей.

* * *

Когда я наконец добралась до дома, чувство усталости накрыломеня, как тяжелое одеяло, забирая последние остатки энергии. Каждый шаг по знакомым ступеням давался с трудом, будто ноги были налиты свинцом.

Открыв дверь, я на мгновение замерла в прихожей, прислушиваясь к звукам.

Я тихо, почти бесшумно сняла обувь, стараясь не выдать свое присутствие. Скользнула вдоль стены, как тень, минуя гостиную и поднимаясь на второй этаж.

Открыла дверь своей комнаты и, проскользнув внутрь, тихо закрыла её за собой, словно боясь, что любое резкое движение нарушит это хрупкое, едва уловимое спокойствие.

Комната встретила меня знакомым полумраком, в котором таился уют. Я облокотилась на дверь, закрыв глаза, и позволила тишине окутать меня, словно она была спасительным покровом, защищавшим от всего, что происходило снаружи.