Книга Не потеряй нас, страница 82 – Ульяна Романова

Я подошел к шкафу и взял футболку. Пахло порошком, а в комнате царила идеальная чистота.

Вернул футболку на место, лег на постель, которая когда-то была моей. Узкая, но я поместился. Укрылся пледом и впервые за тридцать восемь дней спокойно уснул. Без кошмаров и томительного ожидания трех секунд после пробуждения.

А проснулся не от толчка, а от нежного прикосновения. Мама.

– Доброе утро, сынок, – мягко улыбнулась она, – Тимур мой. Пора вставать, завтрак стынет.

Тимур

После душа я вышел в кухню, где мама была не одна, а в компании сиделки – пожилой женщины с доброй улыбкой, имя которой вылетело у меня из головы.

– Садись, сыночек, яичница, блинчики. Я так рада, что ты вернулся домой, – взмахнула мама рукой в воздухе.

Она улыбалась, как не улыбалась давно, и тоска в глубине ее глаз стала как будто меньше.

Я ел, сиделка нас оставила, а мама села напротив и непривычно адекватно поинтересовалась:

– Что тебя мучает, сынок?

– Ничего. Не выспался.

– Я твоя мама, и я вижу, – она все еще не была на сто процентов адекватной, да и, наверное, уже не будет, но то, что она не тянулась к бутылке и не путала дверь с окном, уже было большой победой.

– С девушкой поругался, – осторожно ответил я.

– У тебя есть девушка? Давно?

– Не особо, – уклончиво ответил я.

– Как ее зовут?

– Ярослава. Яська.

– Какое имя красивое. Знаешь, когда я была беременной, думала, что, если родится девочка, назову Ясей. Или Серафимой. Папа твой смеялся, говорил, что Фимой звать будут, а мне нравилось. Сынок, а есть фото? Покажи девчушку, а?

Я достал из кармана телефон, где на заставке было наше с ней фото, снятое у меня дома. Я сфоткал нас утром, когда Яська только проснулась. Она обнимала меня со спины, а ее светлые локоны рассыпались по моим плечам.

И мы оба улыбались.

– Какая красавица, блондинка с голубыми глазами, – восхитилась мама, – вы так хорошо смотритесь вместе, сынок.

– Есть такое, – согласился я, отвлекаясь на звонок. – Да, папа.

Сердце тревожно забилось, а папа быстро отчеканил:

– Мама рядом?

– Да.

– Отойди в сторону и слушай.

Я подскочил на месте, ободряюще улыбнулся маме и ушел в ванную комнату.

– Говори, – потребовал я.

– Яся у меня в клинике. Уже все в порядке, ночью было высокое давление, ее отец привез ко мне.

Страх заставил окаменеть. Я буквально перестал чувствовать ноги и кончики пальцев рук. Задержал дыхание и прикрыл глаза.

– Можно, я приеду? – хрипло выдавил из себя.

Кажется, вместе с броней я потерял и смелость. Безбашенность. Вместо этого пришли страх и тревога. Все вокруг, весь мой мир сейчас был слабее мыльного пузыря и мог рассыпаться в любую минуту.

Отец и мама, которые пока жили вместе, мамина болезнь, которая из ремиссиив любой момент могла трансформироваться в маниакальную стадию, и Яська, которая вынашивала наших детей, не зная, чем это может закончиться.

Я сам не заметил, как сполз на пол по стене и зажмурился, переживая очередную паническую атаку. И понял, что сейчас больше всего на свете я боялся все это потерять. Если хоть один винтик в этой новой конструкции сломается – как мы справимся?

– Тимур! – позвал отец. – Приезжай, она на втором этаже в пятой палате. Только помни, о чем мы вчера говорили.

Телефон выскользнул из рук, а я долго приходил в себя. Поднялся, умылся ледяной водой. Уперся ладонями в мойку и смотрел на свое отражение, не узнавая себя.