Книга Не потеряй нас, страница 84 – Ульяна Романова

– Откуда знаешь? – вскинулся я.

– Мы вроде как помирились. Решили не терять связь и остаться приятелями, он извинился. Вчера он мне позвонил.

– И ты переволновалась и попала в больницу, – завелся я.

– Тимур, опять? Он не знает, что я беременна.

– Я волнуюсь за тебя, – притих я. – И за двух головастиков.

– Боже, ты не меняешься, – Яся закатила глаза и нос задрала, как всегда делала, когда была недовольна.

– Меняюсь. На глазах. И докажу тебе. Слово даю. Дай мне шанс, а? Показать, что другой стал.

– Тимур, – она сделала глубокий вдох, – прости меня.Я не должна была так сразу тебе огорошить своей беременностью, просто для меня это тоже был шок, я не знала, что мне делать. И я знаю все, что ты скажешь. Наверное, ты прав и я не думаю о себе… но, Тим, они живые. Они уже живые, хоть и крошечные.

Я подскочил, стул с громким стуком опрокинулся, а я сел на постель и робко, непривычно для себя, протянул руку. Остановился на полпути, а потом медленно обхватил ее щеку ладонью, сглатывая.

Наклонился, целуя ее в лоб, и вздрогнул, когда Яська положила ладони мне на плечи. Страшно стало, что оттолкнет, но она доверчиво прижалась ко мне, выбивая кислород из легких.

– Дадим нам шанс на семью? – попросил я. – Ты, я и…

– Наши дети, – закончила она.

Ярослава

– Я нормально себя чувствую, – вяло пыталась отбиться я от троих обеспокоенных мужчин, – у меня даже токсикоза нет, двадцатая неделя всего, зачем мне в стационар? Тимур?

Я как-то упустила момент, когда мой парень встал единым фронтом с нашими отцами вокруг меня и моего здоровья.

Гафаров действительно многое переосмыслил за тот месяц, что мы были в разлуке. Мы оба переосмыслили всю нашу жизнь, наши отношения, и старательно менялись. Нет, Тимур не стал зайкой и паинькой, иногда он больше напоминал мне самодура, когда дело касалось моего самочувствия, но он многое понял.

Тимур поговорил с моим отцом с глазу на глаз. В тот день, когда он пришел ко мне в больницу, вечером они с папой отправились на улицу и вернулись только спустя час, немного напряженные, но чем больше проходило времени, тем лучше они друг друга понимали и даже стали созваниваться иногда.

Гафаров снова забрал меня к себе жить, заручившись поддержкой двух отцов. Просто в один вечер пришел к нему домой и забрал мои вещи вместе со мной, правда, как приличный, посидел с отцом в кухне за чашкой чая.

Тимур настоял, чтобы я уволилась из цветочного магазина, в только ему свойственном стиле – что-то между лаской и шантажом. Он больше не кричал и действительно пытался говорить со мной. С каждым разом получалось все лучше, а мой парень учился терпению и вести диалог не в ультимативной форме, а пользуясь логичными аргументами.

Мы снова стали говорить, но эти разговоры были другие. Глубокие, душевные. Мы говорили о наших страхах, строили планы, а Тимур признался, что хотел сделать так, чтобы я получила высшее образование и даже начал копить деньги на университет. И, возможно, через пару лет, когда малыши подрастут, я смогу наконец учиться.

Он говорил про свою маму, уже не пряча своих эмоций, и радовался их воссоединению с отцом. А в один из вечеров привел меня с ней знакомиться, только попросил, чтобы о моей беременности я пока не говорила.

Анна Валентиновна приняла меня как родную – настолько, что я не сдержала слез. Моя собственная родная мама никогда так меня не обнимала, как мама Тимура, и никогда не была мне так рада.