Книга Безнадежные, страница 99 – Татьяна Семакова

— А я-то и не знал, — иронизирует он, вновь принимаясь за работу.

— Ты оставил Панкратова следить за приятелем Чекмарева, — дождавшись, когда они закончат перепалку, говорю я. — Он знал, что тот навещает кого-то в больнице, но доложил не тебе, а Майскому. Тут все просто. С него он рассчитывал поиметь выгоду. Майский уже обращался к нему за одолжением, наврать папе, что ты приглашен на свадьбу, так что тут Панкратов быстро сориентировался.

— Гандон, — коротко комментирует Бугров.

— Доложил и продолжил слежку, — продолжаю я. — Видел, как приятель Чекмарева встречается с парнем, которому его друг должен. Вряд ли знал, о чем они договаривались, но исход точно видел. Один следил за ателье, а второй, получив отмашку, напал на меня с ножом. И тогда Панкратов снова доложил Майскому. И по его приказу убил парня.

— Не, — с усмешкой качает головой Бугров. — Он сначала его грохнул, а потом уж позвонил. Потому что если бы парень повторил попытку, Панкратов бы так легко не отделался.

— Ты прав, позвонить бы он не успел, — соглашаюсь я и говорю со вздохом: — А вот теперь мы переходим к очередному моему ошибочному выводу. — Я рассказываю о записке в двери и клочке бумаги вместо документов. — Я решила, что это как-то связано с незаконной деятельностью папы и моим наследством. Но происхождение денег на моем счету до сих порзагадка.

— Не долги, уже хорошо, — флегматично заключает Элен. — Я бы не стала переживать на их счет. Борис был слишком умен и осторожен.

— Я бы не был так уверен, — противопоставляет ей Бугров. — Его могли крепко прижать. Угрожая убить семью, к примеру. И сам район, и ателье — отличное место для проведения крупных незаконных сделок. Он мог предоставлять помещение, мог сам участвовать в передаче товара на деньги. И это только в качестве примера. Я могу накидать еще несколько вариантов.

— Резюмируй, — устало бормочу я, массируя виски.

— Расслабляться не стоит, — подводит итог Бугров. — Я попробую со своей стороны аккуратно поспрашивать, но если Борис на кого-то работал, скорее они сами объявятся на твоем пороге. И я надеюсь, что буду первым, кому ты позвонишь.

— Дело говорит, — неожиданно поддакивает Элен. — В любой непонятной ситуации звони надежному мужику. Потом — мне.

— Ого, комплимент, — острит Бугров. — Какая честь.

— Учитывая, как мы проводим время, скорее факт, — усмехается Элен. — И я вам еще не говорила, но… спасибо. Ценю.

— Пока ты заботишься о ней, я буду заботиться о тебе, — отвечает Бугров, вылезая из ямы и с пинка отправляя в нее тело Майского.

— Надеешься заслужить прощение? — иронизирует Элен.

— Нет, — отрицательно мотнув головой, глухо произносит он. — Не поэтому.

Шью и зашиваюсь.

Прошла неделя, и все это время я практически безвылазно провела в ателье. Пару раз мы с Элен обедали в ресторане Майского, так и не застав его самого и чрезвычайно этому факту удивившись. Разумеется, вслух. А еще, нам пришлось заплатить, так что больше мы туда ни ногой. Местная стряпня больше не кажется вкусной. Пустая гречка на пустой кухне и то аппетитнее. Без металлического привкуса предательства и смерти.

Бугров заехал лишь однажды, привез новости. Чекмарев скончался в больнице. У молодого и, хоть и поломанного, но здорового парня вдруг отказало сердце. А его приятель упал с крыши своего дома. Мы сделали вывод, что оба происшествия произошли стараниями заметающего следы Пономарева, но делиться соображениями с представителями правоохранительных органов сочли недальновидным. Эти дела так и останутся нераскрытыми, как убийство отчима и исчезновение Майского.