Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 46 – Гала Артанже

– Но зачем ему эта роскошь? – недоумевал Киршев.

Софья загадочно расплылась в улыбке сфинкса.

– А вот в этом‑то и вся соль, Валерий Сергеевич. До пентхауса у Арсеньева был прекрасный деревянный сруб на набережной левого берега, с видом на Волгу. Казалось бы, чтоещё нужно одинокому художнику в преклонном возрасте? Зачем пенсионеру такие хоромы?

Её риторический вопрос повис в воздухе, как приманка для любопытства.

– И зачем же? – Киршев подался вперёд, опасаясь пропустить малейшую крупицу информации.

– А затем, что захотел быть поближе к внучке, – произнесла Софья с многозначительной интонацией детектива, который вот‑вот раскроет главную улику. – Есть у меня подозрение, что первый раз он её случайно увидел в Энске, проследил и затем уже решился на покупку пентхауса.

Киршев задумчиво потёр подбородок и включил режим профессионального скептицизма:

– Ну что значит случайно, Софья Васильевна? Данилин же выяснил, что Арсеньев видел внучку ещё в детстве вместе с семейством Любочки. То есть если малышка была Светланой, то он прекрасно знал, кто её удочерил, как вы и сами подтвердили, и знал, где она проживает. Что‑то не вяжется…

– Не вяжется? Ah, mon ami! – Софья театрально закатила глаза, словно перед ней был не опытный следователь, а её наивный бывший ученик. – История семейных отношений куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Семён же рассказал Данилину, что после похорон Арсеньевых‑старших Любочка больше не появлялась на усадьбе. Может быть, Сухоруковы просто уберегали девочку от общения с Арсеньевым, чтобы она случайно не узнала от него тайну рождения. Ограничили ему встречи с ней или вовсе запретили. Не хотели никаких контактов. Подобное часто случается между родственниками – отстраняются, и часто чужие люди становятся ближе родных.

Очередная многозначительная пауза. Собеседник должен додумать недосказанное сам. Киршев не сводил с Софьи вопрошающего взгляда, его профессиональная заинтересованность настроилось на самую тонкую частоту.

– Вот что интересно, – продолжала Софья, понизив голос до интригующего полушёпота, – а может быть, есть и другая, ещё более серьёзная причина не общаться? Какая‑то тайна. Грандиозная ссора?

Она выразительно вскинула бровь: сейчас прозвучит нечто из ряда вон выходящее.

– А на какой почве может быть ссора между художником и племянницей Любочкой? Уж не из‑за Маргариты ли? Как ты думаешь, Валерий? Впрочем, вопрос риторический…Я уверена, что всё дело в ней, пропащей дочери Арсеньева.

Софья смотрела на Киршева с выжиданием, словно приглашала его стать соучастником интеллектуальной охоты за истиной.Тот выглядел задумчивым. Складывалось впечатление, что в его голове одновременно работали десятки невидимых шестерёнок сложнейшего механизма, но… что‑то не срабатывало, не случилось сцепления.

Далее Софья сослалась на Шерлока Холмса, высказывание которого стало её жизненным кредо:

– «Нет ничего важнее мелочей». Запомни! Вы, профессионалы сыска, часто об этом забываете. А я, любитель, ставлю это во главу игры. В мелочах – разгадка.

Она ещё немного пошепталась с Киршевым, но… не будем забегать вперёд, сохраним интригу.

Шестерёнки Киршева наконец‑то сработали, и он расцвёл от восхищения:

– Софья Васильевна, вы… С вами горы свернуть можно!

– Не льсти, Валерий Сергеевич, – отмахнулась она, но уголки губ дрогнули в улыбке. – И не прибедняйся! Данилин хвалит тебя и всегда в пример ставит.