Книга Пончиковый легион, страница 104 – Джо Р. Лансдейл

– А где был ты?

– А я присутствовал, но как бы в эфире. Наблюдал и все видел, типа как всеведущая сущность.

– И что там было дальше?

– Ничего. Просто ты вела машину. Не то чтобы эротический сон.

– Ладно. Ну а мне приснилось, что я на автограф-сессии.

– Правда?

– Ну, не совсем. Но очень хотелось бы. И чтобы это произошло не во сне, а по-настоящему – на автограф-сессии книги, которую написала я или мы с тобой.

– Знаешь, я когда-то видел такой сон, и он сбылся. Прикол в том, что впервые я раздавал автографы, сидя за карточным столом в «Барнс энд Ноубл» в Тайлере, и организаторы забыли повесить объявление о том, что в этот день я у них буду проводить автограф-сессию. Оправдались, сказали, что разместили анонс в соцсетях. Не знаю. Может, так и было. Много людей подходили, смотрели на книгу и спрашивали: «Это вы написали?» Меня так и подмывало ответить: «Нет, я подписываю за автора, пока он в туалете». В тот день я продал три книги. Одну купил мой брат. Вторую – Черри, а какая-то пожилая женщина, наверное, пожалевшая меня, – третью. Может, у нее тоже есть сын-неудачник.

– Не сказала бы, что ты неудачник.

– Позже удалось продать побольше. Дело пошло. Просто пытаюсь предупредить тебя: не жди, что люди повалятся к твоим ногам. На карточных столах помещается куда больше книг, чем обычно продается.

– Сейчас продажа и одной книги кажется мне волнующей перспективой.

Кофе мы выпили за столом; правда, мне пришлось встать и найти пульт, который я иногда путаю с телевизионным, чтобы закрыть ставни и избавить себя от беспощадных лучей утреннего солнца. Я положил пульт на стол рядом со своей чашкой.

Пульты. Гаджеты. Технологии. «Улучшайзеры» нашей жизни одновременно усложняли ее. С технологиями или же без них я пришел к выводу, что мы живем в антиутопии. Она подкралась к нам, как лев к антилопе, а мы и не заметили. И теперь она неторопливо и аккуратно пожирает нас.

Я поднялся и какое-то время работал. Когда спустя несколько часов сошел обратно, Скрэппи сидела за обеденным столом и яростно строчила в тетради для сочинений, которые покупают учащимся в старших классах и в колледже. Ее шариковая ручка проворно царапала бумагу. Ноутбук стоял раскрытым на столе, немного в стороне, но все же в пределах досягаемости.

Облокотившись на разделочный столик, я смотрел, как она пишет. Это продолжалось минут пятнадцать.

Скрэппи вдруг подняла голову и, увидев меня, сказала:

– Люблю делать заметки на бумаге, а потом переносить в ноутбук. А ты?

– В основном сразу в текстовом редакторе. Как у тебя дела?

– Неплохо. Думаю, можем объединить наши идеи и взгляды на все происходящее для материалов книги. Хочешь взглянуть на мои наброски?

– Хочу.

Я сел за стол и стал читать. Заметок было много, и все предельно краткие. Там было о нашем визите на Посадочную площадку, о пончиках с наркотиками.

– И это все ты записала сегодня утром?

– Ну да. Память у меня хорошая.

– Похоже на то. Что ж, я впечатлен.

– Погоди, ты еще не читал, как я действительно пишу.

– Есть образцы?

– Есть.

Она показала мне несколько статей, которые написала, когда работала по найму. Одну из них опубликовал «Техасский хайвей», другую – «Техасский обозреватель», а третью Скрэппи безуспешно пыталась продать в «Техасский ежемесячник». Это была добротная статья о преступлении, произошедшем в Тайлере, штат Техас: проповедник, коллекционировавший оружие, убил свою жену. Наверное, если собираешься стать священником, непременно нужно согрешить, чтобы потом рассказывать другим, как это дурно.