Книга Пончиковый легион, страница 8 – Джо Р. Лансдейл

Феликс завтракал, а я говорил. Когда я закончил, мой кофе остыл. Я отнес его на кухню, разогрел в микроволновке и вернулся к столу. Брата я знал достаточно хорошо и понимал, что некоторое время он будет обдумывать услышанное.

Я сидел, потягивая кофе. Даже разведенный молоком, напиток грозил летальным исходом.

– Завел бы ты себе «Кёриг»^[4], мужик. А то эта штуковина с фильтром и кувшином как с кухни Флинтстоунов^[5].

Он пропустил это мимо ушей.

– История, конечно, интересная. Как брат я бы сказал, что ты несешь чушь, бредишь наяву, но, рассматривая тебя как психиатр пациента… я сказал бы то же самое. Поэтому-то я больше не психиатр. Мне не хватало врачебного такта. Приходит парень и говорит, что не может наладить свою жизнь, потому что папочка мало играл с ним в мяч. А мама вообще игнорировала, потому что вкалывала на двух работах. А я думаю: «Так проблема-то в тебе». Это не абьюз, а твоя личная одержимость мелочами и самокопанием. Гипертрофированное самолюбие. Вещи подобного рода не должны управлять твоей жизнью, если только ты сам того не захочешь. И это положено знать каждому, кто старше двенадцати. Наш отец не играл с нами в мячик двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, и, по-моему, мы с тобой получились вполне нормальными. Что же касается призраков, то, если только клиент не страдал шизофренией, я никогда не принимал их всерьез. И прописывал препараты.

– То есть совета психиатра не будет?

– Я этого не говорил. Просто объясняю тебе, как отношусь к призракам и множеству дурацких проблем с родителями. Не уверен, что в реальной жизни они имеют большое значение.

– Я не спрашивал тебя о проблемах с родителями.

– Как по мне, одно влечет за собой другое. Может, у меня самого больше проблем с родителями, чем я думал. Ну, знаешь, заговариваю об этом без повода и все такое.

– Ты прежде когда-нибудь слышал от меня, что я верю в призраков?

– Нет, но ты довольно долго прощался с Санта-Клаусом, и я в курсе, что ты продолжал искать следы пасхального кролика поздновато для своих лет.

– Не хотелось расставаться со сказкой, – буркнул я.

– У тебя всегда было слишком бурное воображение. Много думаешь о Мэг?

– Постоянно.

– Трудно забыть такую девушку. Вернее, женщину.

– Именно.

– Да я и сам был к ней вроде как неравнодушен. Увлечен собственной невесткой. Пока она не бросила тебя. Меня это просто выбесило. Что за неспособность посвятить себя повседневным заботам, оставаясь при этом влюбленной! Ей нужна была драма. И еще, согласись, бро, бывали у Мэг странные… моменты и странные идеи. Вроде того, когда она слышала пение птиц в колодце. Читала оккультные книги, материалы по астрологии и нумерологии, по экстрасенсорным перевоплощениям и о бесконтактном целительстве. Не удивлюсь, если вдобавок она предсказывала будущее по куриным потрохам. У тебя хоть и богатое воображение, но ты проверяешь, задаешь вопросы. А она нет.

– Я много думаю о ней и в то же время рад, что ее нет рядом. Это звучит разумно?

– Ага. Знаешь, Мэг была хороша собой, но самым привлекательным в ней было то, что за этим фасадом скрывалась доброта. Вспомни, как она заботилась о нашей матери, когда та… заболела.

– Да. Проводила с ней больше времени, чем мы.

– Вот-вот. Как будто знала, сколько мы можем вынести, а сколько нет, и подставила плечо. Помню, вхожу я к ней в комнату, а мама там на кровати, и я даже не понимаю, пукает она или рыгает, – у меня просто руки опустились. Но я никогда не видел, чтобы они опускались у Мэг. В ее глазах могла стоять боль, но в подобных вещах сил у нее было побольше, чем у нас с тобой.