Книга Проклятье Хана, страница 77 – Марина Серова

— Я не хочу, чтобы между нами возникали недомолвки из-за моей жены, — тихо произнес он. — Поэтому расскажу один раз. И коротко.

Да можешь и не трудиться. Мне-то что до твоей жены — твоя головная боль.

— Мы поженились с Айсауле семь лет назад. Скажу сразу: родители были против. У них были свои планы на мой счет. Так что представил им ее уже после того, как расписались.

Ага. Поставил перед фактом. Тихий бунтарь.

— Мама тогда ничего не сказала. Отец вроде бы принял. Но атмосфера была такая… что жить под одной крышей стало невозможно. Мы перебрались в комнатку в семейном общежитии. Нам и там было хорошо — главное, что вместе. Айсауле была яркой, активной. Мы часто ездили в Алматы, в горы. Именно она подсадила меня на альпинистское дело. После встречи с ней моя жизнь словно разделилась на «до» и «после».

Он замолчал, не отрывая взгляда от фотографии, будто пытался вытащить свою Айсауле обратно — из бумаги, из прошлого.

— Все было замечательно. Мне так казалось. Но через год сильно заболела мама, и нам пришлось переехать обратно в этот дом. И вот тогда все изменилось.

Лицо Айдара налилось краской. Височная вена вздулась и пульсировала, как готовая лопнуть струна. Он сжимал пальцы в кулак, но продолжал говорить.

Так. Все. Хватит жить прошлым. Нас Князев ждет. Это романтическое мыло можно и позже дослушать.

— Мама постоянно чего-то требовала. И поворачивала все так, что виновата оказывалась Айсауле. Я все понимал. Но ссориться с матерью не хотел — надеялся, что они со временем найдут общий язык. Я ошибался. Айсауле превратилась в тень той яркой, веселой девушки, которую я знал. Но при этом — она никогда не жаловалась.

— Айдар, ты извини. Но давай ближе к делу, — не выдержала я.

— Извини, просто… Я столько лет держу все это под контролем. — Его кулаки сжались, пальцы побелели.

Ну конечно. И ждал Татьяну Иванову, чтобы в жилетку поплакаться.

— Хорошо. Что с ней случилось в итоге? — устало спросила я.

— Маме стало лучше, и мы решили поехать в горы, как раньше. Просто вырваться, хоть ненадолго. Было так здорово, будто ничего плохого и не случалось. Мы взяли напрокат лыжи и вышли на склон. Айсауле поехала первой — она каталась отлично. Я отстал немного, потому что на лыжах стою… ну, мягко говоря, неуверенно. Помню ее смех. Как она махнула рукой: «Догоняй!» — он тяжело сглотнул. — А потом… крик. И все. Она исчезла.

Чертовы горы. Там и не такое бывает.

— Ее не нашли? — уточнила я.

Он только покачал головой.

— Я год искал ее в этих проклятых горах. По сантиметру облазил. Каждый склон, каждый ручей, каждую расщелину. Ничего. Ни следа. Ни намека, что она могла провалиться или что ее кто-то увел. Осталась только эта фотография. Мы сделали ее за день до исчезновения. Она настояла. А потом — прямо в отеле — распечатала, вставила в рамку. Смеялась: мол, будем вспоминать, когда станем старыми.

Он замолчал. Лицо будто застыло, только в глазах мелькнуло что-то острое — сожаление? Боль?

— А теперь, оказывается, это не просто фото. Это послание. И я увидел его спустя столько лет… Только потому, что кто-то взял и уронил его. Сломал, как все в моей жизни, — выплюнул он, не глядя на меня.

Ну здравствуй, хамство.

— Все сказал? Или еще припас пару тупых оскорблений? — Я подняла бровь. — На этот раз прощаю. Слишком ты жалкий сейчас. Но второй попытки не будет. Поверь, Айдар. Если ты, криминалист со стажем, не смог увидеть улику у себя под носом, то не на меня нужно злиться. Сделай выводы. Может, профессией ошибся?