Книга Рыжая обложка, страница 39 – Сергей Королев, Антон Александров, Вадим Громов, и др.

Сиплый ничуть не испугался.

– Поделом ебанашке. Нехуй перед всеми ноги раздвигать. И бухать, если залетела. Манда ебаная. Ты все вытер, прыщавый? Тогда уебываем.

Незадолго до рассвета ночь казалась особо темной. Казалось, весь мир уснул, даже деревья не шумели. Пахло свежескошенной травой. Бебур будто опьянел на миг, едва устоял на ногах. Показалось, что в палисаднике мелькнула тень, в раскрытую форточку выставилась занавеска, обнажив внутренности кухни. Запоздало пришла мысль, что кто-то мог увидеть их в окно. А потом Бебур заметил в конце улицы машину участкового.

– Когда он вернулся, бля, надо съебывать, – заторопился Диса, тоже заметив ментовской УАЗик. – Если че, мы у Сиплого, бля, квасили весь вечер, у него же дрыхнуть завалились, бля, а под утро разошлись и…

– Куда ты, бля, собрался? – осадил Сиплый. – Мы видео так и не сняли. Пока не закончим, никто никуда не пойдет.

Вот так всегда, если Сиплый ввяжется в какую-то блуду, он не успокоится, пока не доведет дело до конца. Даже если на кону жизнь.

– Да насрать на Говноеда, – запротестовал Бебур, – и на деньги его насрать. Нас посадят, если узнают про инвалидов, а вы эту хуету собрались снимать? Ну вас, в пизду.

Сиплый схватил его за грудки.

– Ты или с нами, или против нас, мудила. Учти, прыщавый, если меня с Дисой за эту хуйню повяжут, мы тебя тоже сдадим и за собой утащим. А в тюряге выяснять не будут, кто в стороне стоял, всех в жопу выебут, а тебя первого. Так шо завали ебало и думай, где нам видос снять для Говноеда.

Вспомнилось вдруг, как кто-то уже хватал Бебура точно так же, пугал и тряс за плечи. Он невольно зажмурился, и память сама подкинула картинку. Неухоженный палисадник, худая крыша и рваные занавески на окнах.

– Лариска-Дура, – вспомнил Бебур. – Она живет одна. А если ее?

– Точняк, бля, – подхватил Диса, – эта тупая пизда даж рассказать никому не сможет, бля. Надо ее разъебать, и дело с концом, бля.

Сиплый недоверчиво прищурился, но отпустил Бебура.

– Веди тогда, прыщавый. Посмотрим на твою подружайку.

Лариску на селе все звали просто Дурой. Было ей под тридцать, может, больше. Приехала несколько лет назад вместе с полоумной мамкой, которая ее колотила. Поселились в бараке на задворках, где мать благополучно скончалась от инсульта, а Дура осталась одна, но всем, кого видела, клялась, что живет с Боженькой. Брат Бебура заливал, что Дуру в полнолуние трахает сам черт, оттого у нее чердак и протекает.

Бебур, конечно, в небылицы не верил, но старался держаться от Дуры подальше. Она иногда кидалась на детей. Самого Бебура однажды поймала, велела отвести к Боженьке. Насилу вырвался. Участковый про ее дурости знал, но ничего не делал. Ему было плевать, как и другим. Именно на это надеялся и сам Бебур, пока они козьими тропами пробирались к Дуре.

Всем плевать, что там с ней произойдет. А они снимут это долбаное видео, и Говноед отстанет.

Но, когда добрались до старого барака, Бебур понял сразу: что-то не так. Входная дверь оказалась выломана.

– Пацаны, бля, непорядок.

Но Сиплого странности не остановили. Сиплый шел до конца.

– Непорядок будет, если нас Говноед грохнет. Насрать на дверь, она, мож, и была такой.

Не успел Бебур натянуть балаклаву, как Сиплый схватил его за шкирку, толкнул в темные сени.

– Пиздуй давай. И только попробуй все обломать.