Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Лохматоголовый наклонился ниже, и вонь сделалась нестерпимой. Мозолистой ладонью он закрыл Савину рот, заткнул пальцами нос. Стало нечем дышать. Чужак качался из стороны в сторону вместе с диваном и всей гостиной. Стены кренились, угрожая сложиться, как пластиковые карты. Длинные тени дрожали в свете луны, расплывались в глазах. Музыка теперь звучала откуда-то издалека, из-под земли, из недр яра, из-за холмов, сквозь багровый туман, из могил и туннелей. Туннелей… Савин вздрогнул всем телом, опустил веки и растворился в биении собственного сердца. К горлу подступил осклизлый ком. Сблевав на ковер, Савин вскочил с дивана и злобно дернул крышку люка. Из погреба на него уставилась тьма, бездонная и сырая. Казалось, яма больше, чем должна быть, и простирается на сотни километров вширь и на тысячи вглубь, до самого центра Земли. Но внутри оказалось пусто. Никаких чудовищ и живых мертвецов. Луч фонарика в телефоне с трудом достигал дна. Вдоль стен стояли деревянные полки, на которых, покрытые пылью и паутиной, хранилисьбанки с соленьями. Отразив свет, что-то блеснуло рядом с нижней ступенькой лестницы. Савин сунул голову в пасть погреба и пригляделся. Это был ключ. На кухне желтыми сосульками свисали ленты-мухоловки. Коньяк стыл на дне граненого стакана со вчера. Снаружи к окнам липло дождливое утро. По сточному желобу вдоль карниза бежала вода и падала в грязь, выкапывая лунку близ опустелой собачьей конуры. В паре-тройке мест с потолка капало в заранее поставленные под течи ведра и тазики, уже почти полные. Кроме размера, в ключе не было ничего необычного. Ни дверной, ни навесной замок таким не запирают – слишком мал. Савин затушил бычок о холодец на разделочной доске. Встал и подошел к умывальнику. Плеснул в лицо застоялой водой. Глянул в мутное зеркало. И почему все здесь должно быть таким убогим? Так было всегда или только сейчас стало? Дом напоминал труп на обочине проселочной дороги. Кожа на нем сползает бледно-желтой штукатуркой, осыпается, пораженная плесенью, набухает от влаги землистыми бубонами. Как цветы, распускаются бурые гангрены в углах под потолком, ребра-половицы трещат и стонут, а на шиферном своде черепа пролегают трещины и зияют дыры. В дождь и в зной, в грозу и в туман труп смотрит в небо окнами, глубоко запавшими в облезлые рамы. Его погреб-желудок гниет изнутри, источая сквозь трещины-поры вонь разложения. Живот чернеет и поднимается, словно тесто на дрожжах, – в нем закисают лиловые кишки. Еще немного, и кости дома рассыплются в труху. Почва впитает тело, как губка. Оно станет гумусом. Тенью на земле. Савин вытер лицо полотенцем. Вышел из кухни, минул гостиную и оказался в комнате, что помещалась через стенку от той, где он провел первую ночь. Это была дедовская библиотека-спальня, место, похожее на хранилище снов и книг, – старый архив, в котором пыль собирали никому не нужные энциклопедии давно исчезнувших или никогда не существовавших стран, подшивки газет и научных журналов, фантастические романы, сборники и руководства. Однажды, когда Артуру было девять, на глаза ему попалась небольшая книжица в мягкой обложке, из которой он ничего толком не понял. Быстро бросил читать, но целый день, как завороженный, разглядывал рисунки странных тракторов и комбайнов, что, казалось, были построены из железа и живой пульсирующей плоти, из костей и стекла, из резиныи кишок, из различных частей тел животных, людей и птиц. Мальчик смотрел на иллюстрации и представлял, как по желтому полю под синим небом едут чудовищные машины без водителей и цели, трубят и визжат, выкорчевывая, перемалывая и уничтожая под гусеничными лентами все на своем пути. Потому что такими их создали. |