Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Больше не надо возвращаться. Некуда. Даже если захочешь. Гостей на поминках собралось немного. Лица проступали сквозь пелену табачного дыма, безжизненные и бледные, как комочки липкой кутьи с глазами-изюминками. По скатерти шарили тусклые взгляды и костлявые пальцы. Горькая водка, пресная закуска. Казалось, Савин пьет среди мертвецов – в компании мумий и скелетов. Он поднял рюмку. Хотел что-то сказать. Но не смог. Кто-то шепнул: – К покойникам возвращаться-то легче, чем к живым, а? Рядом сидела старуха-соседка. – Что? – Говорю, давно тебя, Артур видно не было. – Ага. – Вспомнилось: – А Вова Беляков тут живет еще? Бабка задумалась, пожевала губами: – Умер лет пятнадцать назад. В полеработал. Мужики рассказывали, мол, комбайн заглушил, выбрался из кабины и под ножи зачем-то полез. И тут эта махина взяла да и поехала сама по себе. Володю в молотилку зажевало, а комбайн дальше покатил прям так, без водителя, будто бес в него вселился. И до лесополосы. А там застрял да заглох. Сердце бухнуло в грудь. За окном густел вечер. Вокруг ни одного фонаря – черным-черно. Но гости будто и не собирались расходиться, как если бы им некуда было идти или жили они тут же, в столовой, и спали под лавками. Савин выпил еще стопку, молча встал и вышел на улицу. В голове гудело от водки. В тумане моросил мелкий дождь. Сел за руль, завел двигатель. Лучи фар выхватили из тьмы грунтовую дорогу, ограду заросшего травой сельского сквера, березовую рощу. По ту сторону забора виднелся обелиск – памятник участникам ВОВ из местных. Рядом статуя солдата. Дальше таращилось пустыми окнами здание заброшенной школы. Захотелось позвонить. Савин достал из кармана телефон и прищурился. Сети нет. Кто бы сомневался. Ну и хер с ним. Аня все равно не взяла бы трубку. А у сына папа в черном списке. «Так решил суд, Сава, если хочешь увидеться или поговорить, предупреждай заранее. И не надо меня запугивать. Не сработает! За десять лет жизни с тобой я свое отбоялась». Мобильник полетел на пассажирское сиденье. Савин вытащил из пачки сигарету, но зажигалки в карманах не нашлось. Наверное, выронил в столовой или на кладбище. Или еще где. Возвращаться на застолье живых мертвецов не хотелось. Пошарил в багажнике. Взгляд упал на рукоять пистолета, скользнул по стволу, задержался на черном зрачке дула. Всегдашняя мысль проморозила сердце и тут же растаяла. Ложась в постель, почти каждую ночь Савин прокручивал в голове все возможные способы покончить с собой, зная при этом: смелости воплотить в жизнь хотя бы один из них ему не хватит. Он мрачно глянул на желтые окна столовой, и краски обрели другой, более зловещий образ: липкий от крови пол, разбитая посуда, тела, как разбросанные ребенком куклы. Казалось, от пистолета исходили невидимые волны – шепот где-то в глубине черепа, будто засевшая между извилин заноза. В лучах фар за оградой сквера мелькнула тень. Собака? Птица? В тумане, казалось, кто-то прячется среди глазастых берез, стоит неподвижно и смотрит, сливаясь кожей с белой корой. С минутуСавин буравил рощу тяжелым взглядом. Зыркнул на рукоять пистолета. Может, выйти проверить? – Ну уж нет! – пьяно ухмыльнулся. Захлопнул бардачок и выехал на дорогу. Вернувшись в дедовский дом, Савин рухнул на диван и закрыл глаза. Во тьме вспыхивали и тут же гасли огни. Голова тонула в пуховой подушке, крутилась, будто в центрифуге. |