Книга DARKER: Бесы и черти, страница 140 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

«Будь нежен», – попросила Ира мысленно.

Купидон провел подушечкой пальца по ее губам и ласково улыбнулся.

Ира затаила дыхание и ждала, чтобы узнать.

Как это бывает у девочек в первый раз.

Палец в штаб принес Сопля. И даже не отнекивался, когда Ромчик нашел его в тайнике – белый, высохший и, кажется, указательный. Не сказал бы, что мы с Ромкой тогда сильно удивились: Сопля был деревенский дурачок, и в штаб мы его пускали только потому, что он покупал на мамкины деньги чипсы и газировку. Ромчик, правда, вскрикнул и выматерился, когда залез под камень в поисках колоды карт, а нащупал палец.

– Это что?!

Рома схватил мелкого за шею и ткнул головой в тайник, как нашкодившего котенка. На меня и не подумал: это было наше четвертое совместное лето, мы неплохо сдружились, оба городские, оба после пятого класса, только школы разные.

– Пӳрне, – ответил Сопля. На русском он говорил плохо, все больше на своем. – Пачик.

– Пальчик?

Сопля рассмеялся:

– Пальчек.

– Вижу, что пальчик, ты откуда его взял? – Ромчик отпустил его, глянул в тайник, поморщился.

– Вӑрманта. – Сопля махнул куда-то на юг.

Рома, нахмурившись, посмотрел на меня. Я пожал плечами, хотя слово это знал. Просто не хотелось, чтобы Ромыч чувствовал себя дураком, лучше уж вместе.

– Что там у них? – указал он туда же. Задумался на секунду. – Кладбище? «Ворманта» – это кладбище?

Я покачал головой.

– Йывӑҫсем нумай, нумай ^[5].– Сопля стал показывать руками. – Ырлăх, тутлă ҫӗр, та арҫури пытанса кӗтет ^[6].

– Лес, что ль? – догадался Рома. – Деревьев много…

– Видимо, – кивнул я.

– В лесу? Да не, какой лес? До ближайшего – целый час пешком. – Ромчик пихнул мелкого в плечо. – Тебя бы бабка не отпустила так далеко.

Тот лишь рассмеялся, устояв, и мотнул головой:

– Юнашар ^[7].

– Да хоть с девахи! Какая, на фиг, разница?! – всплеснул Ромчик руками. – Убери этот палец к черту, маньяк! Юноша, ага…

Сопля шмыгнул носом, по-лягушачьи прыгнул к тайнику и подцепил палец. Выставил нам на обозрение. Серовато-белая кожа была так стянута, что он походил на куриный, и длинный желтоватый ноготь лишь добавлял сходства.

Сопля согнул палец, надавив на этот ноготь, отпустил. Палец медленно разогнулся, чем сильно повеселил Соплю.

– Ну точно – дурак. Ухмах! – ввернул Рома словечко, чтобы Сопля гарантированно его понял. – Выкини, говорю! – Ткнул на выход из штаба.

Сопля указал пальцем себе в грудь: мол, я?

– Ты, ты! Шустрее давай.

– Хӑвӑртрах! ^[8]– добавил я, раз уж Ромыч козырнул «ухмахом».

А Сопля развернулпалец ко мне – раз. Затем перевел его на Ромчика – два. Как в считалочке: раз, два, раз, два. Этого друг не стерпел и, подхватив дурачка за шкирку, потащил к выходу и вытолкал прямо в заросли крапивы.

– Думаешь, откуда он взял этот палец? – спросил я позже.

Мы играли в дурака. Смартфонов еще не придумали, ящик ловил три канала, и карты были каким-никаким развлечением. Играли, правда, без особого настроения, скорее, просто хотели поглазеть на полуобнаженных девиц, запечатленных на картах в соблазнительных позах. Рома выменял эту колоду у одного из старших пацанов, отдав ему свои новенькие солнцезащитные очки.

– Отгрыз у своей бабули. А чего, слышал, она уже не встает, – выдал Ромчик, лениво покрываясь козырями.