Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Если морок воспоминаний переливается всеми цветами радуги, будто ожившая детская раскраска, то жижа скорее напоминает обойный клейстер. Манную кашу. Нечто неаппетитное, отработанное, переваренное. Мой организм и сам стремится исторгнуть лишнее после каждой трапезы. Иногда мутить начинает еще на подходе к дому. Я сдерживаюсь – родители будут недовольны, если хоть капля ценной субстанции прольется мимо Бака. Жижа нужна им. Напитанный массовой культурой сквозь кисель поглощенных воспоминаний, с ленцой предполагаю, что они делают из жижи лучшее в мире мыло для богачей. Или изготавливают нитроглицерин. Или ищут рецепт идеального аромата для туалетной воды. Раз в три-четыре года родители посылают меня на встречу с мрачным бородатым типом. Его морок – сплошная жадность и жажда наживы. Тип неизменно подъезжает на пятачок за заправкой возле Белой Башни на помятых проржавевших «жигулях». Мы обмениваемся пакетами. В пакете бородача – деньги, уложенные в аккуратные брикеты. Много денег. Я никогда не считал сколько. В моем пакете – около полукилограмма аспидно-черных горошин, похожих на жемчужины. Их передает мне отец. Я не знаю, откуда они берутся. Я с детства приучен не задавать вопросов. Надо – значит, надо. Любопытство быстро атрофируется, когда перевариваешь одну за другой несколько чужих наполненных жизней. Склоняюсь над Баком, и меня выворачивает. Желудок опорожняется прямо на мою дрожащую тень. Жижа неприятно булькает. Перед охотой – никакой еды, чтобы в субстанцию не угодили примеси. Сегодняшний вклад маслянист и обилен, что говорит о высоком качестве. Лучшие воспоминания оставляют самую нажористую, густую жижу. После очистки начинает клонить в сон. Чужие воспоминания пьянят и дурманят, толкаются в голове, будто фанаты на крутом рок-концерте. Разум пытается отторгнуть чужаков,как отторгают живые клетки инородное тело, и мозгу нужен отдых, чтобы окончательно усвоить пищу. Иду на кухню, смешиваю протеиновый коктейль – три стандарта высокобелкового гейнера на стакан молока. Выпиваю практически залпом, балансируя на колченогом табурете. Кухня выглядит по-настоящему жалко. Газовая плита покрыта слоем пыли – еду на ней никогда и не готовили. Составленные стопкой кастрюли и сковородки остались, вероятно, от прежних жильцов – этих пирамид никто не касался долгие годы. Клеенка на столе липкая и старая. Единственным ярким пятном в этой убогости выглядит новенький двухкамерный холодильник. Полки из закаленного стекла забиты пакетами молока, упаковками с сывороточным изолятом и брикетами гематогена. Мы ни разу не завтракали всей семьей за этим столом. В моей комнате тоже пусто, не считая широкой кровати в углу. Стороннему наблюдателю показалось бы, что здесь строил свой замок маленький ребенок. На кровати горой навалены подушки. Это мое гнездышко. Забираюсь на кровать, протискиваясь между подушек в мягкое, теплое нутро. Ощущение уюта и безопасности окутывает, будто кокон. Я устал, я выпотрошен, я – меч во тьме, я – дозорный на Стене… Почему ярче всего в памяти откладываются отголоски массовой культуры? Иные люди забывают кличку теткиной кошки или имя первой школьной учительницы, но всегда твердо знают, что Арагорн – сын Араторна, наследник Исильдура… Под шепот медленно усваивающихся в голове чужих воспоминаний я засыпаю. |