Книга DARKER: Бесы и черти, страница 169 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

Справа от меня, в самом центре последнего ряда, сидят еще двое. Парень с синими волосами и кольцом в носу, симпатичная вертлявая девчонка. Я чувствую их отчетливую неприязнь, сквозящую в мою сторону. Морок образует пузырящуюся красную, с преобладанием карминного и бургундского, шапку вокруг их голов. Цвета злости и страсти. Этидвое пришли на поздний сеанс отнюдь не за фильмом. Синеволосый явно рассчитывал на минет от своей подружки, но усевшийся неподалеку придурок спутал их планы. Я не хочу травиться миазмами раздражения. Эти двое тоже не подходят.

Без интереса скольжу взглядом по группе подростков, оккупировавших центр зала. В них много жизнелюбия и задора, но завязывающиеся в глубинах мозга воспоминания поверхностны и скучны. Фастфуд, а не нормальная еда, насыщение от него будет таким же простым и бесхитростным, как и плавающие в юных головах мысли и мечты. Морок вокруг подростков мигает канареечно-грушевым цветом, ярким, как неоновая вывеска. В юности, неискушенный и тянущийся к новому, я выпил множество подобных воспоминаний, но с тех пор прошли годы. Голод внутри требует более изысканной пищи.

Лишь со временем начинаешь ценить по-настоящему сильные чувства. Распознавать мельчайшие оттенки вкусов, наслаждаться в полной мере всем градиентом ощущений… Светлые воспоминания, настоянные на боли, пережитые и отложившиеся на подкорке, будто запасы меда в пчелиных сотах. Патока тяжелых побед после череды разочарований. Сладкий нектар любви к долгожданному, выстраданному ребенку.

По человеческим меркам я совсем не старик. Мне двадцать один год, но постоянная диета из чужих воспоминаний, чувств и мыслей делает меня старше. Я ем и обычную человеческую еду (воспоминания не калорийны, как ни крути), но именно на этом коктейле взращена моя личность. Я – не человек, я – нечто большее.

Жующий попкорн из огромного бумажного пакета толстяк одинок и несчастен. Его окутывают сизые, кобальтовые и льняные тона. Отрава, а не здоровая пища. Мужчина в очках на третьем ряду так увлечен фильмом, что даже подался вперед. Над лысеющим затылком вьются неприятные оранжево-ржавые вихри. Он вожделеет актрису, исполняющую главную женскую роль, и его неудовлетворенная похоть смердит. Поскорее скольжу взглядом дальше, пока не нахожу седеющего мужчину, витающего где-то в своих мыслях. Заинтересованно присматриваюсь.

Седеющий мужчина неизлечимо болен – карцинома, обнаруженная слишком поздно, пожирает щитовидную железу. Но он счастлив, ведь неделю назад помирился с единственным сыном, которого не видел много лет. Сегодня сын привез в гости девушку и подарил отцу билет в кино. Мужчине не интересны ни тачки, ни татуированныекачки. Он понимает, что сыну нужна свободная на несколько часов жилплощадь, но он все равно рад усталой, щемящей радостью. Светлые воспоминания плавают вокруг молочным, с миндальными оттенками пузырем.

То что нужно.

Стараясь не привлекать внимания, крадусь по лестнице к седьмому ряду. Мне везет – позади намеченной жертвы много свободных мест.

В принципе я наловчился брать свое даже при посторонних, но жизненный опыт приучил к осторожности. Однажды, несколько лет назад, я чуть не попался – кто-то из сидящей неподалеку компании взрослых мужчин заметил движение хоботка. Пришлось убегать со всех ног. Особенности, с которыми я родился, позволяют проникать в человеческие воспоминания и пожирать их, но в остальном мое тело так же слабо и хрупко, как и у обычных людей.