Книга DARKER: Бесы и черти, страница 168 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

Богдан зажал уши ладонями, взглядом уперся в каменную кладку колодца, чтобы ненароком не увидеть, как мечутся две тени в тихой роще.

Когда бабка в тот раз позвала лихо, чтобы рать посполитую положить, Богдан неподалеку притаился, за рябиновым кустом в овражке. Прасковья споро, будто и не в старчестве дремучем пребывала, вытащила из колодца тощую, истлелыми тряпками обернутую бабу. Длинные седые космы спадали той бабе на бледное лицо, но все же Богдан смог разглядеть, что глаз у нее всего один, там, где у прочих брови сходятся. Страшный белесый глаз вертелсяв глазнице, то на эту сторону глянет, то на ту, где клад остался. Пальцы у нее на ногах завернулись внутрь стопы, словно это не пальцы, а совиные когти.

– Там и покушаешь, – сказала Прасковья, и лихо покорно склонило голову, мотнуло седыми паклями по глинистой земле и пошло следом на искривленных ногах.

За его поступью глина ссыхалась и трескалась, трава чахла и на глазах превращалась в перегной, а лихие мертвецы, однажды захороненные на погосте, царапали землю и стонали. Богдан, сидя за кустом рябины, неистово молился всем святым зараз, чтобы миновала его поступь лихо. Но, видать, даром не прошло.

Марья вернулась быстро. Измаралась вся, зато посвежела. Богдан смотрел на нее с умилением, поднялся навстречу.

– Доченька, – сказал, вложив в голос всю свою отцовскую нежность.

Марья подошла ближе, улыбнулась почти как прежде:

– Пойдем, батюшка, свеев гнать. Только бабушка просила кладик прихватить. Пусть погуляют беды по волюшке.

Из колодца дохнуло мертвечиной, а следом над деревней пронесся сиплый лихой свист.

1

Фильм показывают голливудский, глупый до ужаса. Актеры мускулистые, сплошь в татуировках и пирсинге, с крашенными в яркие цвета волосами (наверное, чтобы зрителю было проще их различать). Реплики пафосные и бестолковые. Все без конца гоняют на огромных рычащих тачках – такие в Америке еще называют маслкарами. Гонки сопровождаются перестрелками, взрывами и падающими вертолетами. Главные герои с дьявольским везением раз за разом выкручиваются из самых опасных ситуаций, чтобы немедленно попасть в новую нелепую передрягу…

Скукота, короче говоря. Впрочем, я сюда и не за фильмом пришел.

Зал заполнен едва ли на четверть. То ли качество кинопродукта слишком низкое даже для невзыскательной публики, то ли причина в позднем времени сеанса. В любом случае меня ситуация полностью устраивает. Охотиться удобнее всего именно так. Неприятно, когда кто-то поднимает шум и приходится прерываться… Хотя происходит такое нечасто. Людям непросто понять, что они видят. Я же не какой-то книжный кровосос, в самом деле.

Мое привычное место – в верхнем углу зала, возле самых дверей. Отсюда открывается хороший обзор на спускающиеся ряды кресел. Лица зрителей обращены к экрану, затылки торчат над мягкими спинками. Я неторопливо осматриваю зал.

Влюбленная парочка на шестом ряду выглядит многообещающе – они счастливы, вокруг голов плавает переливающийся перламутром и нежным бисквитным цветом морок. Я присматриваюсь внимательнее и причмокиваю от досады. Эти двое вместе совсем недавно, их счастье еще не успело взварить достаточно густых, настоявшихся воспоминаний. Среди лакомого перламутра проскальзывают стальные нитки прошлых разочарований, боли и обиды. Парня жестоко предала предыдущая девушка, и его воспоминания по-прежнему горчат, как кофейная гуща. Его соседка выглядит повкуснее, но ее память отравляют мысли о больной бабушке, за которой приходится ухаживать. Образы лежащей в темной, пропахшей лекарствами и мочой комнате старухи отдают чем-то кислым и прелым.