Книга DARKER: Бесы и черти, страница 183 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

В реальности все мы давно мертвы.

Нет больше того озорного шестилетнего мальчишки, весело крутящего педали новенького «Олимпика» в летнем парке. Тощий бледный юноша, скрючившийся на стульчике в детской спальне, – подобие человека, тень на стене – никогда не станет прежним.

Пошатываясь, возвращаюсь на кухню, присаживаюсь рядом с телом. Глажу холодную мамину руку, провожу пальцами по лицу, опуская веки.

Обрезаю веревку с петлей в комнате. Мертвый отец с глухим стуком падает на пол.

Простите меня…

Глубокая скорбь в моей душе медленно уступает место холодной ярости.

Захожу в кладовку, роюсь в накопившемся за годы хламе. Отцовские лыжные палки обнаруживаются в дальнем углу – еще советские, толстые, похожие на охотничьи копья. Чуть поколебавшись, захватываю также топор из ящика с инструментами.

Ключи от квартиры по-прежнему висят на крючке рядом с зеркалом в прихожей. Не уверен, что мне суждено вернуться сюда, однако все равно аккуратно запираю за собой дверь.

Возвращаюсь знакомым уже маршрутом. Дом, в котором я провел последние годы, находится в другом районе, но мне все равно нужно обо многом подумать.

Я впитал множество прожитых жизней, но не знаю, как жить.

Вся моя жизнь – ложь, постановка, иллюзия.

Почему я так легко верил в обман? Почему был так слеп, называя родителями двух отвратительных монстров? Почему потворствовал чудовищному ритуалу?

Вспоминаю, как раз за разом касался чужих мыслей, пил их, будто кока-колу через соломинку. Уносился на волнах изумительного, фантастического прихода… Засыпал, погружался в летаргический сон. Просыпался и жаждал еще…

Скользкий черный паразит, угнездившийся в черепушке,превратил меня в наркомана. Сделал зависимым от регулярной дозы, и я готов был поверить во что угодно, лишь бы снова пережить это чувство.

Мозгу, одурманенному ядами, сам черт мог бы сойти за брата, свата и родную мать. Наверное, в этом и было все дело.

Сейчас от одной только мысли о волшебном приходе тянет блевать.

Топор за поясом натирает спину.

Старый дом кажется мне еще более угрюмым и мрачным, чем обычно. Он полузаброшен. Пристанище маргиналов и бедняков.

Поднимаюсь по знакомой лестнице, захожу не разуваясь.

Тишина внутри давит на нервы.

В комнате с Баком все, как и прежде. Здесь я выпил без остатка своего предшественника, здесь выслушивал безумные инструкции, склонив голову. Огибаю Бак, подхожу ко второй двери. Она заперта, но старое дерево рассохлось и выдерживает всего дюжину ударов топором.

За дверью – тоннель с влажными стенами. Как и в моих воспоминаниях. На этот раз я спускаюсь по нему один.

Тоннель длиннее, чем мне помнится, а темная зала с двумя выходами – меньше и отвратительно смердит. Тяжелые испарения клубятся у самого пола. Я выбираю правую дверь, останавливаюсь на мгновение, сжимая в потеющих ладонях лыжную палку, словно охотничье копье. А потом захожу.

Дверь ведет в пещеру с высоким сводом. Мазаные стены источают мутный желтый свет, в воздухе плавает белый пар. Здоровенная черная туша раскорячилась на полу, расставив в стороны многочисленные лапы, бочкообразное туловище наклонено вперед, к яме, до краев наполненной поблескивающей жижей. Передние лапы чудовища – длинные, человекообразные, зачерпывают жижу пригоршнями и отправляют в жадно кривящийся рот на гротескном, почти человеческом лице. Большие бархатные крылья сложены сзади.