Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– В омуте тебя чтоб утопили, падаль! Чтоб черти донные кишки твои рвали! И пошла прочих домогаться. Со вчерашнего дня словно сговорились все насчет этих омутов. За мостом начинались торговые ряды. Тут стало посвободнее, попадались казаки с шашками, следящие за порядком. Были и торговцы китайскими чаями и астраханскими кренделями, и книжники-старинщики, и платочные ряды. Далее расположились кожевники и меховики, резчики, кузнецы, ткачи и горшечники. Всех их миновал Демьян Петрович без особого интересу. Наконец дошел до рыбников. В здешних рядах знакомств он водил множество – прежде приходилось ему торговать копченым балыком и сушью. Дело прибыльное, однако ж муторное, а возрасту не убавлялось с годами. Хотелось в оседлость уйти и чтоб мыловаренный заводик под боком коптил. Теперь же сделалось Демьяну Петровичу дурно от вида массивных сазаньих туловищ и тем паче мертвых их глаз. Да еще от рыбьего густого духа. – Это какими жесудьбами, Демьян Петрович? От пристани к нему спешил Воротилов, один из главных рыбных торгашей. В синем расписном кафтанце из дорогого сукна. Ростом невелик, зато дороден в объемах и хваток в делах. Демьян Петрович на него обиду держал: годков этак пять назад этот самый Воротилов обдул его с ценой на балык. – Здравствовать тебе, Матвей Гаврилыч. Мне бы о тюлене узнать по-тихому. Кто держит? Встали ли цены? – Держат все те же. А цены пока не назначены, – развел руками Воротилов. – А тебе для чего тюлень? – Да так, помаленьку, туда-сюда. Демьян Петрович хорошо знал купеческую братию. Ежели тут проболтается кто, что, мол, цельную баржу тюленя надо, так ведь там, в трактирах, этот же самый тюлень в цене прибудет аж на целый рубь. Так что лучше язык придержать за зубами. – Так ведь и на рыбу нету цен, стоим уж две седмицы. Точно позабыли все. Об одних только раках и разговору. – На последних словах купец понизил тон. – О каких еще раках? – С новой силой тошнота одолела, почудилось, будто щелкает где-то. Воротилов ниже наклонился: – Тут, брат, намечается что-то, нутром чую. Московские требуют раков, а питерские – фаршированных сомов. Да тебе никак дурно? Демьян Петрович и сам не знал, почему так стремительно от живота к горлу подкатил горький ком, а в уши словно соломы напихали или мха болотного. Вспомнил, что в церкви давно не был, вспомнил совет матушки-черницы о причастии. Да, перво-наперво, перво-наперво в церкву… Воротилов отвел его в сторону, усадил на лавчонку. – Дурно… – прохрипел Демьян Петрович. – Как же это насчет раков? Паскуда ведь донная. – Как есть паскуда, – согласился Воротилов. – Но цены дают хорошие. Только вот проблема: достать-то негде. Отправили дельцов в низы, они руками разводят. Ни раков, ни сомов в этом году не наметилось. А уж в следующем – еще как знать, будет ли спрос. И только слух ползет, будто идет вверх по реке баржа одна. А в ней как раз те самые раки. И торгует баржу некий купец Ермолин. Не знаешь такого? Пот прошиб Демьяна Петровича. Он покачал головой, вышло дергано и неправдоподобно. Не шутит ли Воротилов? Не издевается ли? – Это сколько же дают? Воротилов вздохнул: – Два с полтиной дают. А за сома три. – За пуд? – Точнехонько. Была б баржа раков по сходной цене, так и целое состояние на одной только сделке срубить бы вышло. Датолько чего там… – Купец махнул рукой, как на пропащее дело. |