Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Демьян Петрович нервно передернул плечами, следом неприятный спазм сковал желудок. Надо же, нечистую тварь, которая и мертвечиной не брезгует, еще и в пищу потреблять. Через неделю Успение, самый пост, и от подобных разговоров на душе сделалось гаденько, хоть сам он ни в жизни бы не стал есть подобное. – Вы, Тимофей Михайлович, заблуждаетесь, – начал Демьян Петрович проповедовать, больше, правда, для того, чтобы собственную совесть умаслить, – не станет христианский люд есть подобную нечисть. В проходе показался половой с тарелками. И тут пароход тряхнуло легонько, будто на сходни налетели. Капитан тут же приказал выключить двигатели, шум утих. Половой на ногах устоял и теперь, покачиваясь, подошел к столу, выставил тарелку перед купцами. – На что это мы налетели? – поинтересовался Демьян Петрович. – Река-то полноводна. – Известное дело, на что-то, – ответил матрос и удалился. Ермолин тем временем подлил в стаканы еще мадеры и заглянул в пустую бутылку. Смотрел долго и пытливо. На палубе сделалось оживленно, слышались грохот сапог и выкрики матросни. – Пя-а-ать! Пять с половиной! – Шесть! – раздался новый голос с кормы. «В затон какой угодили или мель», – подумал Демьян Петрович. Ему не хотелось наблюдать за Ермолиным и бутылкой, так и чудилось, будто вот-вот проглянут из черных родинок усики, потянутся через горлышко к бутылочному дну. Но все же Ермолин сидел прямо напротив, и не наблюдать его не получалось. От ботвиньи поднимался запах свеклы, в самой ее гуще плавала половинка вареного яйца. Желток напитался свекольным соком, покраснел, сделался похожим на рыбий глазок. – В ботвинью хорошо бы раковых шеек, – сказал Ермолин и поставил наконец бутылку на место. Снова он про своих раков… Демьян Петрович отодвинул ботвинью, уж слишком яростным показался ему желтковый глазок. – Не желаете ли? –спросил он у Ермолина. – Я лучше осетринки. За мой счет, само собой. Ермолин отказываться не стал, но ел степенно и без аппетита. Не хватало ему, видать, раковых шеек. – Шесть с четвертью! – проорал на палубе матрос. Да чего же им надобно? Шесть с четвертью – этого же вполне в самый раз. Да и пяти бы хватило. А промерщик все замеряет, кричит. – А вы где остановитесь на ярманке? – спросил Ермолин, и в непривычной тишине его голос прозвучал сипло. – У Федотова. Если место найдется. Ермолин покивал, зевнул и поднялся. Демьян Петрович снова подивился, какое непропорциональное у него тело. Короткими ручонками он едва доставал до карманов старого пиджака. – Ну что же, пора на опочив. Благодарствую за ботвинью, за мадеру рассчитаюсь сам, не спорьте. Наше вам наиглубочайшее почтение. Пожали руки. Ермолин поклонился на старомодный манер и направился к выходу. С громким щелчком запустились пароходные колеса, машина набирала малый ход. Демьян Петрович не спеша доел осетрину, в отсутствие торговца раками к нему вернулся аппетит, и попросил еще одну бутылочку мадеры. Уговорил ее и отправился к себе спать. После обильного ужина засыпалось туго, то тюлень мерещился, то сомы, то раки. Наконец мерный шум ходовых колес и плеск воды, бившей о борта, усыпили Демьяна Петровича. И снилось ему, будто сидит он в чем-то тесном, влажном и непроницаемом для света. Сидит и размышляет все о тюлене да о заводе. И вдруг словно две огромные створки раздвигаются где-то далеко впереди, между ними так ярко, так светло, что глазам аж больно. И какие-то люди толпятся, заглядывают в эти створки, видят Демьяна Петровича и восторженно перешептываются. В руках у них поблескивают вилки и сервировочные ножи. А лица их растянуты сверху вниз и, без сомнения, безумны. |