Книга Бойся мяу, страница 74 – Матвей Юджиновский

Кисть подняла с травы чистое зеленое яблоко, кажется, одно из тех, что успели сорваться от Русиного подъема. В следующий миг рука подбросила яблоко. Оно подлетело, и Женя потерял его из виду. Прошло десять секунд, двадцать – оно так и не вернулось ни на ладонь, ни в траву.

Ноги тем временем выпрямились и прошли, перешагивая невидимые мины, ближе к дереву Руси. Женя, подталкивая Сашу, сместился чуть вбок, краем глаза заметил похожие маневры товарищей.

С новой точки он увидел Горбуна во весь рост, невысокий, скрученный дугой рост. Скованная спина, впавшая грудь и пухлый живот скрывались под мшистой штопаной олимпийкой бывшего синего, а ныне болотного цвета. На груди различались бледные огрызки букв: «СССР». Он старался разогнуться, запрокидывал лохматую голову. Ни один волосок на ней при этом, казалось, не шелохнулся, не слетел со лба – настолько густая, вихрастая была копна темных волос. Глаза скрывались во тьме пышных бровей. Рот и щеки – под мощной, колючей даже от взгляда бородой. И только нос выкорчеванным пнем желтел на лице голой, морщинистой кожей.

Женек расслабился, задышал спокойно, готов был встать, выпрямиться, особо не прячась, – таким немощным выглядел сторож.

– Это он, это он, точно он, – зашептал ему на ухо Сашка. Женя кивнул, хотелось смеяться.

Старик резко опустил голову и повернул в их сторону. Братик отпрянул на шаг, но тут же прижался обратно. Глаз Горбуна по-прежнему видно не было, вместо них – черные впадины. Еще одна вдруг появилась там, где угадывался рот. Из нее выполз не менее черный язык – узкий и острый, как ивовый лист. Он вытянул его, приподнял, как если бы это был нос и он принюхивался. На миг стало не по себе, затем Женька подумал, ну а что он им сделает? Сам он так вообще яблок не трогал.

Будто услышав его, сторож отвернулся в сторону Коли и Мити. В этот миг первый шлепнулся на задницу – оказывается, он придумал тоже вскарабкаться на дерево.

Неожиданно ловко Горбун взметнул клюку, указав концом на эту парочку.

– Вы! – пробасил он хрипло, но довольно рассмеялся. – Мои деревья вас прятать не станут! Ха-ха-ха! Они всех вас выдали, шмакодявки!

Следом он весь подобрался, согнулся сильнее, зыркнул исподлобья и на пружинящих ногах кинулся к мальчишкам. Колька с Митей вскричали и бросились наутек. Горбун же метров через двадцать сбавил бег, нырнул между деревьями. И исчез из виду.

Женек осторожно вышел из-за дерева. Постоял, посмотрел. Отступил еще, чтобы глянуть по другую сторону деревьев. За ними оказалось пусто. Из-за соседних яблонь и груш доносились стихающие крики ребят.

Саша отошел к ветвистому дереву – прибежищу Руси – и стоял с воздетой головой. Бросив гадать, куда испарился старик, Женя последовал примеру братика. Но не увидел в бездвижной листве ни пятнышка джинс, ни розоватых клеток рубашки, ни кудряшек и улыбки.

– Эй, Руся. Ты там? – позвал он негромко.

Листья встрепенулись, веточки замахали. Но это был всего лишь ветер.

Со вздернутыми подбородками они так и обошли яблоню.

– Руся, спускайся, он ушел, – попробовал снова Женька – громче и убедительнее.

– Слезай, йети сбежал, – вторил Сашка.

Ответ не слетел с ветвей. Они переглянулись. Братик был скорее заинтригован, сам Женек отчего-то встревожен. Странно, ведь происходило действительно нечто интересное и таинственное, что значит – его любимое и лишь в последнюю очередь тревожное.