Онлайн книга «Самая страшная книга 2026»
|
Халимбек опустил голову. Признаться, что он врал, значило поставить крест на бизнесе. Не признаться – настаивать, что это возможно, а значит, возможны и десять смертей, которые ему уже приписали. – Нет, не брехня, – наконец процедил он. – Но это не так бывает. Сихр выходит безболезненно, без крови. – Как же это так? – Ну вот так. – А как тогда люди умирают? – А хрен его знает! Наркоту некачественную подсунули, вот и траванулись, а потом на меня свалили. – А в больнице врачи другое говорят, – настаивал дежурный, с хитрым прищуром глядя на Халимбека. – Говорят, были иголки. И лезвия. Я ведь тоже взял твой мед в магазине. Только попробовать не успел и вот даже теперь не знаю. Мне брат звонил, говорит, у его другана какая-то хрень через это самое пошла. Не сверху, а снизу, короче. Повезло – уже прооперировали. Халимбек, стараясь выглядеть невозмутимо, нашелся и тут: – Может, они принимали еще что-то, от чего сихр выходит с кровью. Я не знаю! Я же себе не враг, чтобы делать лекарство, которое убивает. – И то верно, – кивнул дежурный. Он немного подумал, но больше для вида, – Халимбек понял, что он что-то замышляет. – А ты сейчас можешь его съесть? Лекарство свое? Неожиданное предложение заставило Халимбека вздрогнуть. – Тут камеры, – мент повел глазами по углам помещения, – под запись съешь. Я потом всем расскажу, что ты не виноват. У меня прокачанный аккаунт в соцсетях. И запись могу слить куда надо. Заметив, что собеседник не отвечает, парень, бросив: «Я сейчас», вышел. Халимбек задумался. Камеры – это хорошо. Если запись распространить, по крайней мере, люди убедятся, что он не виноват, и не станут искать его смерти, когда его оправдают. Сам он так и не решил, во что верить, ожидая какого-то откровения. Например, что откуда-то выскочит ведущий и скажет, что это, мол, розыгрыш, вот тебе сто тысяч за волнения. Дежурный вернулся с баночкой «Сихробоя» и чайной ложкой. – Вот, – баночка легко пролезла между прутьями, – съешь. Алиби такое будет. Халимбек поднялся и подошел к решетке. Он хотел сказать, что алиби – это другое, но вместо этого схватил банку с ложкой. Если есть хоть какой-то шанс спасти репутацию, он не может его упустить. Ведь он-то знает, что это просто мед, а не орудие убийства. Халимбек зачерпнул щедрую порцию с еще не тронутой поверхности и поднес ложку к губам. «А что, если… Рузиля… Гвозди… А вдруг…» Он заколебался. Под мышками стало влажно. Если вдруг это не бред, что тогда? Ну мало ли? Можно просто не есть этот проклятый мед, сказать менту, что он дурил своих клиентов, посоветовать подождать, пока не будут проведены всякие там анализы на содержание железа, – он слышал, что в меде много железа, особенно в гречишном… Признаться во всем, а там пусть решают, насколько он виноват… Под любопытным взглядом мента Халимбек слизал мед с ложки, а потом жадно зачерпнул и съел еще пару ложек. – Вот! – дрогнувшим голосом сказал он, протягивая банку обратно. – Доволен? Пусть все видят. – Дежурный принял банку, глядя на Халимбека, как на героя. – Можешь есть спокойно. Если, конечно, в тебе сихра нет. А если есть, выйдет легко. Я за свой товар отвечаю. Парень придирчиво проверил, сколько Халимбек отъел из его запаса, и кивнул. – Я все-таки обожду часик или два. Мало ли. |