Книга Самая страшная книга 2026, страница 257 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– Ну? Есть что? На продажу?

Михаил мотнул головой, но плюгавый не отцепился. Он упорно тянул за куртку, так что пришлось сделать несколько шагов в сторону, подальше от гомона нумизматов. Мужичок воровато огляделся по сторонам, привстал на цыпочки и зашептал прямо в ухо, обдавая застарелым запахом чеснока:

– Ты это… Если принес чего, не свети, понял?.. Тут ведь все… это… Обдурят только так! Покажи мне, тихонько… Тихонечко, понял? Я дам… это… Справедливую цену, понял? Хорошую!

– Нет ничего! – отрезал Михаил. – Да отцепись ты!

– Хорошую цену!.. Себе в убыток…

Миша дернулся, освобождаясь от потных ладоней усатого. В рюкзаке предательски звякнули монеты.

– Покажи! – шептал мужичок. – Просто гляну… это… Ну чего ты, а?

На них уже оборачивались. Кто-то смотрел сочувственно, а кто-то прятал ухмылку.

Михаил отцепился от непрошеного покупателя и вернулся к столам. Полистал альбомы. Монеты шли вразнобой – яркая иностранщина, современные юбилейные десятки, советские копейки, разложенные по годам.

– Что ищем? – поинтересовался продавец.

Миша пожал плечами. Он и правда не знал, зачем он здесь.

За соседним столиком шла движуха. Тучный дилер, едва помещавшийся на стуле, азартно торговался за медный пятак с вензелем. Владелец пятака, рыжий верзила с недовольным лицом, никак не соглашался на озвученную цену. Он даже пару раз вставал, порываясь уйти, но толстяк, щурясь, прибавлял несколько сотен – и торг вспыхивал заново.

Наконец дилер достал пачку банкнот и отслоил от нее несколько бумажек:

– Ладно, твоя взяла. Вот, на… Четыре тыщи. От сердца отрываю.

Рыжий забрал деньги и ушел. А рядом с толстяком сразу материализовались двое. Короткая яростная торговля – и свежекупленный пятак перекочевал к одному из них в обмен на три пятитысячные купюры.

Михаил мысленно посчитал прибыль дилера. И решил, что свое, накопанное, пока доставать не будет.

Мысль оказалась верной. И в ту субботу, и в несколько следующих он просто ходил, наблюдал, присматривался. Пытался понять, как устроен этот мир. Мир тех, для кого монеты – это бизнес. И тех, для кого они смысл жизни.

Постепенно в среде нумизматов Михаил примелькался, и жучки вроде того, усатого, уже не дергались к нему. Завелись знакомства, появились вполне приятные, интеллигентные люди. Разбирающиеся и действительно желающие помочь ему, новичку.

Это не помешало им, вежливым и участливым, надурить его в тот же день, когда он показал свои находки. Позднее, сильно позднее, он понял, что первые его монеты ушли в пять, а то и в десять раз ниже рыночной цены. Эту плату брали со всех новеньких, плату за незнание истинной редкости, а значит, и стоимости предметов коллекционирования. И хорошо, что ничего по-настоящему ценного у Михаила тогда еще не было.

Его раритеты пока лежали где-то там, в мерзлой земле. И ждали его.

– Гребаный дождь! Гребаная грязь! – Антон сидел на корточках и матерился, не останавливаясь. – Гребаный, гребаный день! Гребаное поле, раскисло, на хер… Болото! Гребаная машина… – Он долбанул по лоснящемуся от влаги боку Мишкиного «ниссана». – Давай, тварь тупорылая! Давай, сука! Шевелись, мать твою! Гребаная, гребаная вся эта Тверская область, чтоб ее!.. Ну почему, почему дороги всегда кончаются там, на хер, там, где мы пытаемся ехать?!

Михаил хотел ответить, что так и должно быть, иначе все раскопали бы до них. Но промолчал. Пусть они остынут – и Антоха, верный напарник по «копу», и движок, неспособный вытащить машину из колеи, поплывшей под дождем.