Книга Самая страшная книга 2026, страница 70 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– А не проще… в дом престарелых сдать, там, в детдом?

– Можно. Но так совесть станет глодать, бремя давить – и никакого катарсиса. От всего этого мы освобождаем. Кроме того, я упоминала, что клиент получает эксклюзивные подарки. В детдоме вам таких не дадут! – хихикнула Камилла.

Ее шепелявость усилилась, и теперь в голову Саши настырно лезли мысли о Ярике и его приятелях, которые занимались у детского логопеда.

– Есть ограничение, – добавила Камилла голосом человека, чье горло забито ватой. – У нас действует правило: один клиент – один заказ. Второй раз заказать нельзя, потому заказывайте с умом!

– Так… – Саша провел ладонью по лбу, стирая непрошеные ассоциации. – Что происходит с теми, кого вы… которые, э-э…

– С барахлом! – выпалила Камилла задорно. – Все отправляется на Дно! К Безымянному Юбу! Что дальше – коммерческая тайна!

«Безымянный Юб». Саша не был бы уверен, что расслышал правильно, не попадись ему в листовке этот оксюморон. Речь Камиллы делалась хуже и хуже. Будто с каждым словом она теряла по зубу.

– Кто он? Или что?

– Коммерческая тайна, – повторила Камилла. «Комешешая шайна». – Итак, клиент, пожелавший остаться безымянным, – («как Юб!»), – если вопросов больше нет, готовы ли вы сделать заказ? Потребуется ваш адрес, скромное подношение Дну, ну и информация, кто станет барахлом, конечно. Кто это? Впадающий в деменцию родитель? Давний друг, трахающий вашу жену, или жена, трахающаяся с вашим другом? Может, ребенок, который таскает двойки, покуривает и называет вас тупорылым говноедом? У детей сейчас никакого почтения к родителям! Или теща? Как в анекдотах? Неужели банально теща?

Теперь Камилла шепелявила даже на гласных. Не речь – сплошной белый шум, в котором лишь изредка прорывались отдельные буквы. Слушать ее стало нестерпимо, точно Саше запихивали в ухо острые камушки.

– Я никого не заказываю! – Он отдернул мобильник. – Нет, нет, никого!

– Подумайте, – прожужжала трубка. «Ожуаде». К своему ужасу, Саша продолжал понимать сказанное. Будто Камилла посылала мысли прямо ему в голову. – Мы не торопим. И знайте, в этом бизнесе мы лучшие! Можно сказать, собаку съели. Да не одну! Хи-хи. И-хих.

– К черту вас! – выпалил Саша, обрывая сигнал, – если вообще был сигнал и вся беседа ему не приснилась.

Он вперился в экран мобильника, тяжело и с посвистом дыша. Сердце колотилось о ребра сорвавшимся стенобитным шаром: бум! бум! бум! Удары отдавали в пальцы, когда Саша вносил невозможный номер в черный список и стирал из видеотеки файл с мусоровозом – свидетельство жуткого чуда. Если бы с воспоминанием о случившемся можно было обойтись так же просто!

Измотанный, Саша плюхнулся на простыни, шершавые, точно наждак. По потолку леопардами крались тени. Саша глядел на них, уверенный, что уже не заснет. И, почти засыпая, подскочил в кровати с новой мыслью. Сцапал с тумбочки телефон и отослал Лоре «ватсапку», как они называли послания в мессенджере в те славные времена, когда шутки давались легко:

«Листовку, которую я оставил на подоконнике, выкини ее».

Серая галочка возле сообщения превратилась в двойную серую галочку.

В двойную синюю галочку.

Ответа не последовало.

Саша счел, что молчание – тоже ответ.

Сборка агрегата шла с опережением. Саша завершил шефнадзор к четвергу – на день раньше плана, – но отверг приглашение заводчан отметить запуск. Уж слишком те любили травить анекдоты, начинающиеся с фразы: «Возвращается муж из командировки…» Дожидаться пятницы не имело смысла. Всю неделю из дома долетали сплошь дурные вести. Лора забрала «ниссан» из ремонта, но вернула обратно: расплавилась проводка фары. Гвен сбежала из террариума, и Алька отыгралась на брате, виня его в причастности.