Онлайн книга «Самая страшная книга 2026»
|
– Рабочий, интересно? – сказал Леша, попинав низ холодильника носком кеда «Абидас». Потом взялся за ручку. – Рабочий не выкинули бы… Так-то его можно было бы сдать в приемку. ЗИЛ отозвался тонким, едва слышным гудением. После послышался щелчок, и Леша отпрыгнул. Тоха заржал как ненормальный, показывая пьезоэлемент, вытащенный из зажигалки. – В-видел бы ты свою рожу… – Козел ты! Дело было вовсе не в ударившем его разряде тока. Леша даже не мог описать в чем. Просто снова накатило странное чувство, будто кто-то (или что-то) смотрит ему в затылок. Леша часто ощущал что-то подобное, когда оставался один дома. Особенно после похорон дедушки. Оглянешься, а за спиной – никого. – Зеркала дома простынями завешивали? – тоном эксперта уточнил Тоха. – Да. – Ну, значит, плохо закрыли. Краешек оставили или там простыня съехала… Вот душу мертвеца и всосало. – И что, она теперь там навсегда? – Нет, конечно, – пожал плечами Тоха. – Со временем растворится. Зависит от человека. Некоторые и по сто лет в зеркалах живут, и по двести. Чем больше зла натворили в жизни, тем дольше в зазеркалье тусуются. Только они могут и живого утянуть. Покойник никогда один не уходит. Всегда кого-то забирает. Леша насупился. Мама еще год назад говорила, что нужно ехать в Москву, ложиться в больницу, но на лечение какие-то «квоты» и большие очереди. И что не может она вот так все бросить, в том числе лежачего дедушку. Перед смертью дед был совсем плох, стонал и кричал. А когда Леша подошел спросить, может, что-то нужно, старик попросил принести пачку сигарет. Внук ответил: мол, курение убивает. Дед поманил его рукой, а потом вцепился в горло и зашипел: «Щ-щенок… С-сам сдохнеш-шшь! Задушу-у-у…» Будто в монстра превратился, с оскаленными зубами и пеной на губах. Началось у мамы все с мышечной слабости и судорог. Думала сперва, что просто усталость накопилась: а ну-ка, столько забот. Но после двухнедельного отпуска ей стало трудно застегивать блузку. А после мама села в прихожей и вдруг заплакала, не сумев справиться с туфлями. Потом пошли врачи и непонятный диагноз: боковой амиотрофический склероз, или БАС. Сокращение звучало как-то даже забавно. Но на деле ничего веселого в болезни не было, и врачи сказали, что с этим живут лет пять максимум, и то при должном везении. После смерти дедушки мама сказала, что, может быть, они продадут квартиру и переедут. Говорила, что есть разные экспериментальные импортные лекарства – из Германии, Индии, США, – и она хочет узнать про цены. Леша был только за. Лишь бы мама поправилась. Почему-то сейчас, глядя на холодильник, Леша представил, как лежал там под лестницей мертвый пятиклассник, как плакала его мать и как его отец рвал на полысевшей голове остатки волос. И как коты объедали лицо, урча и чавкая. А еще думал про деда… и что, может быть, он сейчас в зазеркалье. И хочет утянуть туда Лешу или маму. – Ты чё завис? – хлопнул Тоха друга по плечу. – Я вот думаю: не могли же мы его первыми найти? – Почему нет? Ты знаешь, если кого-то засунуть в такой холодильник, он не сможет его открыть изнутри. Случай был в одном поселке, мне батя рассказывал. Два дебила решили поиграть в прятки. Залезли в ЗИЛ, точно такой же. Закрылись… Ну, их ищут-ищут, короче… Час прошел, два. – И что потом? – спросил Леша. |