Книга Самая страшная книга 2026, страница 86 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Ничего, лишь бы Тоха не натворил дел. Мало ли что ему взбредет в голову.

Все нормально будет, все будет хорошо. Надо только дождаться конца занятий и пойти на заброшку.

Зазвенел звонок… Леша вышел из туалета и поспешил в столовку. Большая перемена, надо поесть, может, тогда голова болеть перестанет.

Порылся по карманам, наскреб на пиццу, и сердобольная повариха протянула ему бесплатно чай. Только он устроился, как на стол опрокинули стакан киселя. Быдланы позади взорвались хохотом. Розоватая дрянь, похожая на слизь, растеклась по столу, покрыв заветный кругляшок теста с колбасками.

Леша схватил стакан, вскочил и швырнул его в толпу наугад. Стакан прилетел Бабичу точно в лоб. Иногда так бывает – не целясь, попадаешь в яблочко. Осколки стакана разлетелись в разные стороны со звоном, взвизгнула какая-то девчонка, звякнула кастрюля, кто-то матюкнулся. Бабич упал со стула и приложился затылком об пол. А после в столовой повисла тишина, как будто звук убрали на телевизоре. В дверях с открытым буквой «О» ртом замерла завуч.

Бабич лежал на полу с расплывающейся лужей под головой.

Подхватив рюкзак, Леша выскочил из столовой, а потом и на улицу.

Тоха нашелся на заброшках. Он сидел в подвале, покуривал сигарету, держа в руке пачку «Мальборо». С извечной своей кривой ухмылкой сказал:

– Явился – не запылился.

Под ногами у него валялись провода.

– Ты чё это, – пробормотал Леша, пытаясь отдышаться, – уроки прогуливаешь?

– На хрен надо, – выпустил Тоха дым через ноздри. – Да и вообще… я тебе свою долю отдал? Ну вот. А «соньки» у меня так и нет. Вот думаю, надо заарканить кого-нить. Собаку, например. Что мать сказала-то? Рада небось?

– Деньги не нужны. Есть идея получше.

– То есть как так – не нужны? Мне отдай тогда. Что за идея?

– Отдам. Только быстро… Я там это, с быдланами порамсил, короче.

Тоха цыкнул сквозь щель в передних зубах:

– Выкладывай.

Пока Леша рассказывал, Тоха выкурил еще одну сигарету. После они спустились в подвал. В темноте звякнула банка, захрустело стекло под ногами. Тусклый свет, сочившийся из оконца, попадал на матрац. Куча тряпья на нем зашевелилась и издала стон. У Леши волосы на затылке встали дыбом, а кожа ощерилась мурашками.

– Блин… Кто здесь? – шепнул Леша.

Куча тряпья теперь издавала сопение с присвистом.

– Санта-Клаус, что ли, – шепотом отозвался Тоха. – Воняет как… Жесть.

Возле бомжа валялась пара пустых чекушек, тут же из газетного свертка высовывалась краюха батона.

Бомж смердел перегаром и немытым телом. Во рту у Леши собралась кисловатая слюна.

– Ну тогда давай решать, шо делать. – Оранжевая точка сигареты разгорелась ярче, кидая отблески на Тохины щеки. – Маме-то помочь хочешь? Сам сказал же.

– Хочу.

Тоха пнул провода и кивнул в сторону бродяги:

– Тогда действовать надо, брат. Пока не проснулся. Хотя он столько выжрал…

– Ты что?!

– Опять заведешь шарманку, что так нельзя и прочее бла-бла-бла! – зашипел Тоха. – Этот Санта-Клаус все равно допьется до смерти скоро и сам будет виноват. Кому он вообще нужен, отброс? Родственников сто пудов нет, никто и не узнает даже. А ты мамку спасешь.

– Ну… – У Леши вспотели ладони. Сама идея вызывала оторопь, но он не мог найти слова, чтоб возразить. Поглядев на бродягу, выдавил: – Вроде здраво…

– Тогда поехали, – сказал Тоха, щелчком пальца отбросив бычок в сторону. Тот упал на пол, рассыпав искорки.