Онлайн книга «Самая страшная книга 2026»
|
– Ты чё такой резкий?! Больно, блин… – Сам виноват! Опять послышалось тонкое поскуливание, и Леша перевел взгляд на мешок. Тоха облизнул обкусанные губы: – Я это самое… Тоже работает, короче. – Что работает? – нахмурился Леша. – Ну, ты ж вчера сказал, что, может, не только продукты можно. Я и попробовал на голубе. Выдало чирик. – Тоха вытащил из кармана новенькую хрустящую купюру. – Получается, он исполняет желания. О чем подумал – то и появилось! Я еще сижек намутил. – Он жестом фокусника продемонстрировал пачку «Мальборо». – Тебе не предлагаю, мамка заругает… Леша повертел купюру в руках, вернул Тохе. Подошел к мешку и потыкал его носком кеда. Из мешка доносилось тонкое попискивание и поскуливание. – И ты поймал щенков?! – Ну да. Эти тут, бродячие которые. Тебя дождался, ну, чтоб вместе. А то скажешь, что я тебя на деньги кинул. Мешок вновь тоненько заскулил. Леша потряс головой. Голуби, лягушки и даже черепаха (хотя и ее ему было как-то жалко) – это одно. Но щенки? – Тебе не кажется, что это перебор? – Слушай, да мой батя таких сто раз топил. – В голосе Тохи скользнули чужеродные металлические нотки. У Леши вспыхнули щеки, и он едва сдержался, чтобы не послать товарища или вовсе не накинуться на него с кулаками. Тот буравил его взглядом сузившихся глаз. – У нас, когда была эта, Бренда… За ней не уследишь. Ну так батя их в ведро закидывал, и они там плавали, плавали… потом сдыхали. Кому они нужны? – Нет, блин, так нельзя! – Ну а что ты предлагаешь? Дальше голубей ловить, что ли? Мы так за неделю не управимся. Забыл, что мы на счетчике? – Тоха подошел ближе. – Я не собираюсь по морде каждый день получать. Да и вообще, ты ни хрена не понял. Мы теперь можем… да что угодно! По «соньке» каждому, кучу игр, мобилки возьмем, какие хочешь… Да блин, мы твою маму на лечение в Москву отправим. Кучу бабла поднимем! – Убивая животных? – Почему убивая? Мы ж не знаем, что с ними потом происходит, куда они деваются. Не слышал, на днях стая собак девочку разорвала на гаражах? Шла домой после школы, а они на нее накинулись… до костей объели руки и ноги. – Но не щенки же! – Так те тоже щенками были. Потом выросли, – насупился Тоха. – Если тебе деньги не нужны, тогда хоть не мешай. Собачек ему жалко стало, ути боже мой. Им, может, даже лучше будет так. А то скоро зима, мороз… Тебе кто дороже: родная мать или сраные дворняжки? Конечно, мама была Леше дороже всего. И он прекрасно знал, что, если не поможет ей, если она умрет (даже думать об этом было невыносимо), его отправят в детдом. – Ладно, только давай по-быстрому. – Другое дело. Тоха подхватил скулящий извивающийся мешок и открыл дверцу ЗИЛа. Леша облизнул губы. Подошвы кед вновь тронули вибрации, скользившие от холодильника по полу. Вдруг напала тошнота, как тогда, на кладбище, когда хоронили дедушку. Будто кто-то запустил пальцы ему в череп и копошился в мозгу, тыкая в него, как в тесто. Голова слегка закружилась, снова появились разноцветные пятна. – Ты тоже видишь это?.. – Вижу что? Слышь, бро… – протянул Тоха. – Я уже думаю, не пыхаешь ли ты сам газ из баллончиков… Леша моргнул – в пыльной темноте недр холодильника клубились цветные пятна. Такие иной раз плавают перед глазами, когда долго на солнце смотришь. Опять показалось. Внезапно он почувствовал себя старше своего покойного дедушки. Хотя тот и не был никогда развалиной, иногда тяжело вздыхал, покуривая на порожке: «Охохонюшки-хохо…» |