Онлайн книга «Спойлер: умрут все»
|
Тиша всё глубже и глубже вдавливает пальцы в ком пышущего жаром мяса. Выжимает, пока из него не перестаёт течь. Слёзы катятся по щекам Тиши и смешиваются с кровью. Наконец он заходится в горестном хриплом вое, отбирающем последние силы — но даже теряя сознание, продолжает терзать хлюпающий упругий шматок синюшно-розовой плоти. *** Он приходит в себя, не понимая, ото сна или от беспамятства. И то, и другое похоже на правду. Он распластан на жёсткой плоскости металла: руки раскинуты, ноги расставлены и всё тело затекло. Взор упирается в бетонный потолок с единственным плафоном. Каждый крошечный бугорок на потолке отбрасывает тень, длиннющую, как минутная стрелка. Он сбит с толку. Сперва кажется, что опять залетел на малолетку и ему устроили прописку. Наверняка суровую: лицо распухло и превратилось в осиное гнездо. Боль притупилась — насекомые пока спят, но сон их чуток. Крылышки подрагивают, жала готовы впрыснуть яд. Яд… Он вспоминает укол в шею, аккурат перед обмороком — укус стеклянной осы. А затем вспоминает остальное и вскидывает голову. Осы мигом срываются с насиженных мест и наполняют череп свирепым жужжанием. Он видит, что запястья и лодыжки крепко стянуты ремнями, уходящими под крышку стола, на котором он распялен. Из одежды на нём лишь шапочка да погасший фонарик. А ещё он понимает, что в подвале не один. На лестнице сидит женщина, и, хотя на фотографиях она сильно моложе, Тиша сразу её узнаёт. Осиное гнездо, в которое превратилась голова, наливается гипсовой тяжестью, и он роняет её на стол. Из глаз стекают непрошенные слёзы, которые он не может утереть. — Пожалуйста, — шепчет он, но выходит: «подадуда». Попробуй пошептать, когда челюсть расколота, как глиняный кувшин. Приближаются шаги, и по потолку бежит новая тень, смывающая все прочие. — Мы прожили в этом доме тридцать лет, — произносит тень грудным, неожиданно чувственным голосом. Неподъёмно грустным. «Скорбный», — находит Тиша подобающее слово. — Столько труда в него вложили, столько… любви. А вы устроили бедлам… Свинья! Из тени выпрастывается рука. Пощёчина приводит угнездившихся в черепе Тиши ос в неистовство. Боль сокрушительная, как вспышка сверхновой. Он скорее слышит, чем ощущает, как сдвигаются под ударом размолотые кости, и без удержу вопит, хотя от этого ещё больнее. — Ну-ну, — воркует тень. — Будь мужчиной. Имей смелость отвечать за свои поступки. Тиша мямлит оправдания, но женщина понимает его хлюпающее шамканье по-своему. — Я ушла из больницы. Утром стало легче, так я сказала, и это правда. Но не вся. Я узнала, что кто-то влез в дом, пока я спала. Сигилла Мгангеи предупреждала, но эти чёртовы капельницы… Сплю с них, как убитая. Чёрный ураган, застилающий мир, не стихает, однако Тиша приноравливается видеть сквозь него. Различает черты лица хозяйки. Высокие скулы, клювастый нос, оплетённые паутинками морщин тонкие губы. Лихорадочный блеск оливковых глаз под изящными арками бровей. Даже под шестьдесят Белла Зервас сохранила породистую привлекательность. Хозяйка вновь поднимает руку, и Тиша вздрагивает, в ужасе ожидая второй сверхновой. Но Зервас всего-навсего раскрывает ладонь и показывает ему пульт от люка. — Где нашли? Я думала, что потеряла его в неотложке. Какое счастье, что нет. А то ни пульта, ни Мишки — ума не приложу, как бы я попала в подвал. |