Онлайн книга «Спойлер: умрут все»
|
Зервас простирает руку к куклам, а они тянутся к ней, точно ища спасения. Кончики губ хозяйки трогает улыбка, печальная, усталая… и полная любви. Свет оплетает Зервас, как разряды — статую на носу корабля, чей киль взрезает бурю, и Тиша понимает, что свет — живой. Принимает это как факт. — Он больше не опасен, — успокаивает Зервас своим умопомрачительно томным голосом. Она поворачивается к Тише. Крупные слёзы в уголках её глаз искрятся, как сапфиры. — Ни он, ни его дружки. Мамочка о них позаботилась. «Дружки! — орёт в голове Тиши чужой голос, отдалённо похожий на баритон Васьки-Цыгана. — Не дружок! Дружки!» — Да, дружки, — угадывает его мысли Зервас. — Этот, у забора. Чёрненький. Ваш? Загробные ангелы уже идут по его следу. Они настигнут его и выедят мозг. К вечеру он ещё сможет произнести своё имя. А вот понять, что оно значит — нет. Куклы спрыгивают с лестницы и без боязни семенят к столу, который Тиша давно именует про себя разделочным. Их тон сменяется с плаксивого на обвиняющий: — Зачем ты убил сестрёнку, зачем убил сестрёнку Злату, распорол ей животик и проколол её сердечко? Сестрёнка так кричала, Злата так кричала и кричала ей было больно страшно больно она плакала говорила не надо братик не надо Тиша ты меня убиваешь не убивай меня я теперь живу с мамой с мамочкой и ты тоже можешь гадкий гадкий Тишка убийца! Тишка-убийца воет, запрокинув голову назад, но теперь его изводит боль иного рода. Окружившие стол куклы галдят уже совсем неразборчивое. — Это ты их убила, — шамкает Тиша. Осколок зуба скатывается с лопнувших губ на подбородок. — Пропавшие дети… Ты убила их всех. — Поначалу у меня случались… неудачи, — произносит Зервас сконфуженно. — Я тогда не научилась пробуждать сутьи сердца развоплощались. Но остальные, они живы, посмотри! — Выключи… — молит Тиша. От света нет спасения и под сжатыми вéками. Горячая вязкая жижа сочится из его глаз и стекает по щекам — то ли слёзы, то ли кровь вперемешку с гноем. — Убери этот свет! Пусть только замолчат… — Ну-ну-ну. — Зервас укоризненно качает головой. — Дыхание Игэша нам ещё понадобится. Больно лишь вначале, а потом ты свыкнешься. Я обещаю. — Тишка голый! — хихикают из-под стола. — Дай, дай посмотреть! Не толкайся! — Ш-ш! — осаживает Зервас разошедшуюся мелюзгу. Она оставляет извергающее лазурное пламя стекло на стеллаже и уходит куда-то за голову Тиши. Секундой позже до него доносится бряканье, затем встревоженное «пух», с каким газ загорается на плите. Зервас появляется снова. Улыбка на её лице то пропадает, то возвращается, словно женщина разминает губы. — Я никому не расскажу, — опять канючит Тиша. — Я обещаю, я клянусь… «Век воли не видать», — едва не добавляет он. — «Я икааму ии скаажу», — пискляво передразнивает кукольный выводок. Зервас треплет его по щеке с наигранным сочувствием и идёт к корзине. Раздаётся уже знакомый металлический лязг. Женщина распрямляется, прижимая к груди крючки, и спицы, и нож. Фиолетовый свет облизывает узкий клинок. До Тиши доходит, что Зервас собирается оттяпать ему бубенцы. Возможно, затолкает их Тише в глотку перед тем, как полоснуть по горлу. Его ужас на пике. Выше — только безумие. — Нетнетнетнетнет! — Ты когда-нибудь мечтал о бессмертии? — Зервас педантично раскладывает на полке жуткий инструментарий. — С того дня, как погибли в аварии мои родители и брат, я просто бредила идеей вечной жизни. Представляешь, каково это? У тебя есть свой безопасный мирок, полный защиты и любви, но в один момент он просто рушится. По щелчку. |