Книга Спойлер: умрут все, страница 166 – Владимир Сулимов

Тиша молчит, но Зервас, кажется, и не ждёт ответа.

— Ещё и спину сорвала. — Теперь её голос звучит игриво. — Тощий-тощий, а весишь как охряпок.

Зервас прячет пульт в карман сарафана и кладёт Тише на грудь горячую ладонь.

— Так кто же из вас, птенчики, рассыпал суть? — мурлычет она. Коготки проказливо щекочут кожу, будто пересчитывают на ней волоски. Тиша не видит шаловливых пальцев, но в его воображении лак на ногтях вызывающе-красный. Он опять не находится с ответом, и ему остаётся лишь таращиться на Зервас зарёванными глазами.

— Кто, — продолжает хозяйка ласковый допрос, а рука скользит уже по Тишиному животу, — из вас, сучатки, убил моего мужа?

Тиша вспоминает схватку с зайцем, и паника скручивает его желудок в пылающий узел. Он вскидывает голову и замечает в углу за лестницей груду грязно-розового тряпья.

— Это Мишка, — небрежно поясняет Зервас. Её рука останавливается у паха Тиши, пальчики играют с порослью на лобке, и у Тиши встаёт. Ситуация кошмарная, ситуация безвыходная, но одной предательской части его тела она явно по нраву. — Хороший был помощник, пока не стал качать права. Распоясался вконец. И он… начал трогатьдевочек. А это уже за гранью. За такое надо закапывать живьём. Ну и я… Я его обратила. И это мой самый крупный прорыв с тех пор, как я расшифровала пятую формулу Эйбона. Гений из гениев он был, Эйбон. Но я не только её расшифровала — я её усовершенствовала. Я! Жаль вы, паразиты, не дали завершиться трансформации… Так кто из вас убил Владлена?

— Какого Владлена? Я никого не убивал! — мычит Тиша. Получается: «Аоооэа? Аиооэуиа». Словно ребёнок учит гласные буквы.

Пальцы Зервас сжимают его восставший член и слегка сдавливают. Горячие и сильные, принимаются плавно, с грубой нежностью, тянуть вверх и вниз. Выражение глаз Зервас остаётся сосредоточенным, в глубине их, будто бешеная ласка в норе, таится гнев, но плоть Тиши, пленённая кулаком, продолжает твердеть. Невыносимая боль, паника и сладостное томление — всё смешивается, заставляя Тишу сомневаться в реальности происходящего.

— Кто?! — настаивает Зервас, обнажая зубы. Её кулак трясёт и дёргает член, точно джойстик игровой приставки. — Мой муж выпотрошен, как налим. Годы труда! Кто?! Сутьрассыпана. Кто? Кто?! Отвечай!

Тиша собирает остатки воли и произносит как может отчётливо, ощущая под набухшей кожей шевеление сломанных костей:

— Отпустите меня. Я не расскажу. Никому. Клянусь. Я, о-о, я клянусь. Я лишь хотел найти Злату и уехать отсюда.

Рука Зервас останавливается. Пугающий оскал тает.

— Злата. Какое красивое имя. И очень редкое. Я ведь тоже знаю одну Злату. Я вас познакомлю. Хочешь? Познакомлю!

Она разжимает пальцы, и член Тиши разом скукоживается, как моллюск, ищущий спасения в раковине. Зервас убегает, но прежде Тиша замечает амулет, свесившийся из выреза её сарафана. Точная копия амулета, болтающегося на бечёвке у входной двери. Эту штуку упоминала Зервас? Как бишь её? Сигилла чего-то там.

Шлепки сланцев взмывают по ступеням, удаляются, смолкают. Тиша отрывает от стола изувеченную голову. Люк открыт. Зервас исчезла. Он в подвале один. Не считая трупов.

Его колотит, но адреналин притупляет боль и прочищает мозги. Он дёргает одну руку, другую. Ремни только глубже вгрызаются в запястья. Тиша не сдаётся и напрягает мышцы до судорог. Путы скрипят, глодают кожу — держат на совесть. Тиша бессильно роняет голову. Кровь стекает ему в горло, и он глотает солёное.