Книга Самая страшная книга 2025, страница 134 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

Ярко-алое яблоко тяжелило руку. Мякоть его и правда оказалась сладкой, почти медовой. Но почти неощутимая горькая нотка вкрадывалась и перебивала все впечатление.

– Тебе не кажется, что оно железом отдает? – Лера принюхалась, но почувствовала лишь пряный яблочный запах.

– Вообще нет. – Влад уже уничтожил свое яблоко почти до огрызка. – Я, пожалуй, еще одно сейчас съем.

Лера пожала плечами, осторожно откусила еще. Привкус железа стал явственнее.

– Нет, серьезно, – поморщилась она. – Может, ты от моего откусишь?

– Давай, – Влад хрустнул початым плодом. – Ну, и чего ты придумываешь, Лер? Нормальный вкус, яблоко отличное.

Он жевал, не отрываясь от дороги. Лера смотрела на него и думала, что так давно мечтала о ребенке, которого Влад не хотел. Так давно не проверяла его телефон, наверняка заполненный пьяными клятвами в любви к бывшей. Так давно не понимала, любят ли они друг друга, и море, приближающееся с каждым километром, вряд ли смогло бы дать ответ за нее.

Она вгрызлась в яблоко. Вкус крови наполнил рот.

Горизонт дрожал и расплывался в полуденном мареве.

Если бы не унылая дедова квартира, Кирилл наверняка вырос бы нормальным человеком. Он был в этом уверен. Все в жизни вышло бы у него не хуже, чем у других, не вбей себе родители в голову, что семилетке рано добираться одному домой – и поэтому нужно отрядить забирать его из школы бабушку, которая приводила внука не в привычный и родной дом за несколько трамвайных остановок, а в стариковское жилище неподалеку от школы. Провонявшая лекарствами квартира была до одури скучной. И началось-то все именно со скуки. Точнее – с радиолы, к которой Кирилла угораздило от скуки полезть.

Пять постылых дней в неделю, после школы и до самого вечера Кирилл убивал время. Обычно он тратил ненавистные несколько часов на то, чтобы переделать все уроки, и даже радовался, если удавалось просидеть над учебниками до того момента, пока в прихожей не раздавался по-старомодному чирикающий звонок и не появлялся кто-нибудь из родителей. Но чаще домашние задания заканчивались раньше. И тогда Кирилл слонялся по сумрачной квартире. Воображал себя Каспером, добрым привидением из мультика, заблудившимся среди могильных плит и склепов, на которые смахивали огромные шкафы, забитые пожелтевшими книгами, намертво слипшимися между собой коленкоровыми обложками, и старой одеждой с похороненными в ней трупиками моли. Приходил на кухню, где никогда не водилось ни оладий, ни пирожков, ни конфет – всего того, чем чужие бабушки потчевали внуков. Кирилловы бабушка и дед пестовали какие-то свои давние желудочные болезни и поэтому сидели на строгой диете, состоявшей из каш на воде да пресных разваренных овощей. Кириллу в качестве обеда доставалось то же самое – даже столовская еда в школе казалась вкуснее. В лучшем случае удавалось стащить кубик сахара из серванта. Перекатывая сахар во рту, Кирилл подходил к узким окнам, за которыми мотались на ветру голые черные ветви да глухо гремела над мокрыми ржавыми крышами гаражей железная дорога на высокой насыпи. Кириллу хотелось очутиться в любом из проходящих мимо бесконечных товарняков, чтобы уехать отсюда подальше.

Ни дед, ни бабушка внуком особо не интересовались: воспринимали его как чужого домашнего питомца, за которым надо вполглаза присмотреть. После скудного обеда бабушка обычно садилась перед пляшущей картинкой телевизора. Все каналы здесь шли скверно, быть может, потому, что старая двухэтажка ютилась в низине между железной дорогой и панельными домами на пригорке. Толстые линзы бабушкиных очков ловили синие сполохи рекламных объявлений, а рука выводила в записной книжке телефоны, по которым можно было заказать чудодейственные аппараты для снятия болей в ногах и в спине. Дед читал газеты. Иногда включал радиолу и слушал нескончаемый бубнеж по радио «Маяк».