Онлайн книга «Самая страшная книга 2025»
|
– А невоенным они могут что-то говорить? – спросил он вслух. – Ну, обычным людям, таким, как мы. – Да ну, нет, конечно. Мы-то им зачем? Мы ведь с ними никак не связаны. «Еще как посмотреть». От этой мысли будто сосулька скользнула за шиворот. Кириллу вспомнилось, как он без передышки бормотал возле радиолы: «Скажи, скажи, скажи…» И потом еще: «Я Кирилл. Жду сообщения. Прием». Ну и дурак все-таки! – А они могут нас подслушивать, пап? – Кто, военные? Нет, конечно, у них своих дел по горло, далось им за каждым гражданским следить. Не бери в голову, Кирь. А то вырастешь таким, как Саврасов. Саврасов был соседом с нижнего этажа, одиноким выпивохой, помешанным на теориях заговора. Он охотно рассказывал каждому встречному о проделках тайного правительства – и заодно просил у невольного слушателя денег «до получки». Обтерханным, кисло воняющим типом с безумными глазами вроде Саврасова Кириллу совсем не хотелось вырасти, и он решил прекратить расспросы. Рядом с отцом было спокойно. Они уже шли через двор. Горело кухонное окно на четвертом этаже – мама готовила ужин. Непонятная жуть, несшаяся сегодня из радиолы, будто ответ на Кириллово «прием», теперь казалась просто дурацким совпадением. Тем не менее назавтра, придя к бабушке с дедом, Кирилл едва дождался момента, когда в гостиной никого не будет, чтобы включить злополучную радиолу. Хорошо, ждать долго не пришлось – дед плохо себя чувствовал и ушел вздремнуть пораньше. Как обычно, раздался тугой хлопок в колонках, зажглась шкала с названиями городов – но теперь она выглядела не как тепло светящееся окно в большой мир, а как широченная желтозубая усмешка. Частоту радиостанции «РПД» Кирилл запомнил и сразу настроил на нее приемник. Ничего. Ровное шипение. Сердце, колотившееся где-то у горла, стало понемногу успокаиваться. Может, такой станции вообще нет. Может, Кирилл вчера наткнулся на радиохулиганов – отец рассказывал, что бывают и такие, вещают всякую ерунду поверх загадочных номерных радиостанций, чтобы пугать народ. Дождь заливал окно. В комнате накапливался сумрак, из-за которого громоздкая мебель, чудилось, росла в ширину и в высоту, подпирая высокие потолки. Но доносящийся из колонок белый шум успокаивал. Кирилла начало клонить в сон – он ведь не спал полночи, ворочался и думал, что же все-таки вчера услышал. Глаза слипались, Кирилл привалился к спинке протертого плюшевого кресла возле радиолы, и тут шипение в колонках смолкло. Глаза распахнулись сами собой, Кирилла прямо-таки подбросило в кресле. Как и вчера, в гулкой тишине что-то шуршало и попискивали приборы. – Не надо… – прошептал Кирилл. И сразу грянул вчерашний голос с металлической хрипотцой: – Я – РПД сто восемнадцать, я – РПД сто восемнадцать. Кир. Константин, Иван, Роман. Девятнадцать ноль три. Мозговзрыв. Один час. Мария, Ольга, Зоя, Григорий, Ольга, Василий, Зоя, Роман, игрек, Василий. Один. Прие… Кирилл изо всех сил ткнул в тугую кнопку питания. В колонках что-то громко треснуло, желтая ухмылка шкалы на радиоле потухла. Он заметался по комнате. Бежать к бабушке, к деду? Звонить на работу родителям? В конце концов Кирилл просто спрятался за диван, пролез как можно дальше между спинкой из прогнутой фанеры и стеной в рыжей побелке, которая изрядно пачкала одежду. А что он еще мог сделать? Восемь лет. Там он и просидел больше часа в темноте, включая время от времени подсветку на детских электронных часах на запястье и ожидая прихода родителей. Те, как назло, задерживались. И когда Кирилл уже подумывал вылезти, в соседней комнате раздался гулкий грохот, будто упал шкаф. И вновь все затопила тишина, глубокая и холодная, как Марианская впадина. |