Книга Самая страшная книга 2025, страница 179 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

Мама не блевала. Она была совсем бледная, но спокойная. Даже присела на корточки, чтобы говорить с Андрюшкой, глядя прямо в глаза. Пока Андрюшка был без маски, она такого себе не позволяла.

– Видишь ли, Андрюшка, мальчика… – Она прервалась сглотнуть слюну, и Андрюшка решил, что стоит уточнить.

– Витька, – поправил он маму.

– Витька, – покорно повторила мама. – Его будут искать родители. Полиция. Они. И найдут тебя.

Она знала, что говорить. Она слишком хорошо знала Андрюшку и его маленькие секреты. Встречаться снова с нимион не хотел.

– Я все исправлю, – пообещал он.

В глазах мамы мелькнуло облегчение. Надеялась ли она больше никогда не увидеть Андрюшку? Он не знал и не хотел знать. Должны быть у мамы и какие-то собственные тайны!

А Андрюшка вернулся на улицу. Он очень слабо представлял, где живет Витёк. Только примерно. Цифры и большие объемы информации не удерживались в нем. Но это и не понадобилось.

Полиция или они, кто там разберет, работали очень быстро. Андрюшка был неприятно удивлен. В кино полиция куда менее расторопна. Вот и место его пиршества было обнаружено, и его уже искали.

Спасло Андрюшку то, что он не ошибся в другом, в том, что пообещала мама: люди видят и слышат только то, что хотят видеть и слышать. И к чему готовы.

Они видели Витька, его и привели в участок. От взглядов заплаканных глаз у Андрюшки зачесалось под чужой кожей, но он терпел. Придумать про чудовище, убившее всех его друзей, он толком не успел, однако следователь сделал все за него. Пригласили психолога, и тот убедил всех, что «мальчик в стрессе» и «его память исторгает увиденные ужасы». Андрюшка решил запомнить это на будущее.

Его отпустили с новыми мамой и папой домой, и Андрюшка наконец почувствовал зыбкое счастье. Его любили и обнимали.

И пусть объятия через чужую кожу, пытающуюся ссохнуться несмотря на частые обливания и увлажняющие кремы, едва чувствовались, это было больше, чем Андрюшка получал за всю свою короткую жизнь.

Через неделю его отпустили в школу. Много детей. Разных. Взрослые. Все по-разному пахли и по-разному звучали. На него смотрели с жалостью и неясным страхом, но боялись не Витька. Боялись того, что с ним случилось. Это было совершенно новым. И никто здесь не знал, что с Витьком случился Андрюшка.

Теперь жить стало по-настоящему хорошо. Кажется, Андрюшка начал понимать Пиноккио. Быть настоящим мальчиком ему нравилось все больше. И лишь сохнущая и не сильно, но отчетливо попахивающая тленом новая оболочка заставляла нервничать и искать.

В этот раз Андрюшка не торопился.

День или два ничего не решали, ведь новые мама и папа не желали замечать ничего. Ни дурного запаха, ни потемневшей кожи. Однажды мама зашла в ванную, когда Андрюшка мазался ее кремом для рук, но ничего не сказала и вышла.

Обнимать они его перестали уже к концу первой недели, но признаться самим себе, почему, не могли. Андрюшка скучал по объятиям и жалел маму и папу Витька. Они так любили своего сына, что могли запросто сойти с ума, поняв, что его больше нет. Андрюшка не желал им этой боли.

Он выбрал Кристину. Кристина сидела рядом с ним и была чуть ниже Витька. И тоньше. Андрюшке она должна была подойти идеально.

У Кристины были красивые родители, от которых вкусно пахло. Ее забирали домой на машине, и в ее рюкзаке было всегда много конфет. Раньше Андрюшка никогда не пробовал конфет, а Кристина его угощала. Было вкусно, хотя Витёк был лучше. И котенок. Котенок был лучше всего, хотя воспоминание о нем до сих пор отдавалось болью где-то в груди.