Книга Самая страшная книга 2025, страница 215 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

– А почему? – спросил я. Мне опять стало тревожно.

– Кто знает. Может, такой странный огромный объект почему-то не привлек никого из средневековых картографов и путешественников. А может, потому что их построили уже после того, как нарисовали эти карты. Построили для совсем отличных от хранения мумий целей.

Калерия опять, как и днем ранее, посмотрела прямо на меня, и я затрепетал: она точно знала ответ, в ее глазах было чудовищно много мудрости. Я не понял, как такое возможно. Ей ведь всего-то двадцать.

Никто и никогда так на меня не смотрел, ни бывшая жена, ни родители.

Вечером я навел порядок. Потом лежал на кровати и рассматривал полки с книгами. Это были энциклопедии, сохранившиеся с детских лет, и книги по истории войн.

Неужели, думал я, в них сплошная ложь? А потом понял: почему нет? У них красивые обложки, а за красотой всегда прячутся подлость и обман.

Ночью мне снились занесенные песками пирамиды. Мимо них шли, кутаясь в плащи, солдаты Наполеона. Сперва апатичный, сфинкс вдруг как будто почуял меня, невидимого для окружающих, повел своим безглазым лицом, и я проснулся, задыхаясь.

* * *

Это было наше третье свидание с Калерией.

Мне не нравилась цифра «три», ощущал в ней лживость. Дорисовать пару линий – и это уже восьмерка. А еще она не отличается от буквы «З». Тройка среди честных цифр выглядела плохо маскирующимся шпионом, и меня это тревожило. От третьего свидания я ожидал подвохов.

Вопросов Калерия на этот раз не задавала, и я забеспокоился: вдруг она потеряла ко мне интерес?

Мы прогуливались вдоль реки. Я купил у старушки кулек с сухарями, и мы бросали крошащиеся кусочки проплывающим мимо уткам (их было восемь).

– Хорошо, что они могут есть. Было бы грустно, если бы просто сидели и умирали от голода, – сказала Калерия.

Я кивал.

– Ты, кстати, знаешь, что на человека влияет его кишечная микрофлора? На все – на его поведение, здоровье, даже характер. – Слова Калерии стали для меня неожиданностью. Я-то думал, что мы опять поговорим про пирамиды, японских историков или хотя бы про книгу «Желтый туман». – Есть гипотеза, что так и было задумано. Знаешь, как фермер по-особому откармливает стадо, чтобы получить идеальную мраморную говядину.

Мимо прошла женщина с коляской. Младенец агукал, и я ему, как меня в детстве научили, улыбнулся, сделал пальцами «козу». Калерия никак не реагировала и продолжала:

– Может, и людей так спроектировали, чтобы, изменив микрофлору, менять по необходимости и их самих. Это же так просто: культивируешь с детства у группы одни бактерии, и эти люди – идеальные помощники. Другие бактерии – и люди перекормленные рохли с избытком жира. Кстати, о бактериях…

– Да, кстати о бактериях! – перебил я Калерию. – У меня на компьютере есть фото бара «Пивная бактерия», папа из командировки присылал. Я могу тебе потом ее как-то передать.

– Очень интересно, – улыбнулась Калерия. Я только сейчас заметил, что у нее желтые и немного кривые зубы. От этого она понравилась мне еще сильнее – у моей предательницы-жены была идеальная белая улыбка.

А еще я увидел, что в большом нагрудном кармане Калерии лежит фломастер.

– Так вот, мы всегда полагали, что бактерии – крошки, тысячные доли миллиметра. Однако совсем недавно нашлись совершенно гигантские типы. Тиомаргарита магнифика – просто исполинша, достигает двух сантиметров, видна глазом. Она обошла все ограничения на размер прокариот и распределила по клетке десятки тысяч копий своего генома. Она буквально царица всех бактерий.