Книга 13 мертвецов, страница 116 – Майк Гелприн, Александр Матюхин, Алексей Шолохов, и др.

Бородатый мертвец прервал трапезу. Только сейчас заметив Пирса, он пошел вперед, раскорячившись. Борода подметала тротуар. Стараясь не упустить из виду патриарха, пожирающего мула, Пирс выстрелил в надвигающуюся мумию. Он целил по колену и не промазал. Мертвец зашатался. Вторая коленная чашечка, формой напоминающая осиное гнездо, разлетелась.

Пирс сунул кольт в кобуру, снял с плеча винтовку.

Третий мертвец скакал по двору. Пусть человек перед ним был несъедобен, но его следовало проучить!

Пирс послал в патриарха пулю – тот проворно уклонился. Когти полосовали воздух. Каждый – размерами с нож «Боуи».

Пирс молился бы, но бог в Аду был один. И презирая это лютое безумное божество, Соломон Пирс ринулся на патриарха, за дюйм от смерти ушел в сторону и выстрелом снизу, практически в упор, снес чудищу челюсть. Подошва заскользила по доскам, Пирс упал, перекатился – кулак пробил настил там, где секунду назад была его голова. Щепки обрызгали лицо, колючка застряла в щеке. Тень накрыла Пирса. Мертвяцкая морда обвисла клочьями, но глазищи пылали.

Пирс надавил на спусковой крючок. Череп мумии развалился. Тело еще не плюхнулось ниц, а Пирс уже торопился к подползающему чудищу с размолотыми коленями.

Патриарх зарычал. Пирс зарычал в ответ. Сунул дуло в раззявленный рот и накормил людоеда свинцовыми бобами.

Церковь была безлюдна и темна, но Кассиус Дефт в своем сознании видел ее совсем иной. Солнечный свет заливал залу, а на скамьях смирно сидели призраки. Он помнил их имена и радовался встрече спустя столько лет. Томпсоны, Робертсы, Дойлы. Семимесячный малыш на руках Генриетты Браун. Мистер Трейси, обнимающий красавицу-дочь. Ирма нравилась Дефту, втайне он был влюблен в девочку Трейси и до сих пор не мог забыть вкус ее почек.

Дефт кивнул Ирме, а она улыбнулась ему. Керосин лился из бутыли на пол, на скамьи, сквозь полупрозрачные ноги соседей. Дефт откупорил второй сосуд, рисуя полосу горючей смесью от притвора к кафедре. Лампа, оставленная на помосте, помогала работать.

Вдруг ее огонек испуганно заметался, сужая и всасывая световой круг. Дефт обернулся.

То, что стояло у алтаря, выглядело ветхим и ужасно старым. Кукла из веточек, вымахавшая выше Дефта. Тоненькая шея удерживала голову, раздувшуюся как арбуз. Пряди седых волос клеились к твердой шелушащейся корке скальпа. Парша, грибок покрывали морду троглодита, под давлением выпучились черные глаза, но Дефт узнал это существо. И не притронулся к висящему на плече «Ремингтону».

Вместо этого он неверными шагами двинулся навстречу девочке. Да, это была девочка, пускай и подвергнувшаяся дьявольским изменениям; исполинский ребенок.

Дефт застонал.

Арбузоголовая спрыгнула с помоста. В горле Дефта защипало. Он поднял дрожащую кисть. Отсвет узнавания всколыхнул черную пену в глазницах чудовища.

– Ванесса! – прошептал Дефт.

Девочка пятидесяти семи лет от роду протянула когтистую руку и коснулась его пальцев. Нежно, как в детстве. Будто она сама опасалась, что брат окажется призраком, бесплотным фантомом.

– О, Ванесса! – Дефт зарыдал. – Прости меня!

Девочка стиснула стариковские артритные пальцы, утешая брата. Губы раздвинулись, обнажив треугольные акульи зубы. Легко, как крылышко бабочки, Ванесса вырвала руку брата из туловища и вонзила клыки в дряблую шею. Кровь хлынула из яремной вены фонтаном.