Книга Самые страшные чтения. Четвертый том, страница 13 – Елена Щетинина, Эльдар Сафин, Ольга Юдина, и др.

На следующий день на почтовых ящиках появился еще один кабачок. Потом – сразу три.

– Баба Ганя! – сказала Кира, выворачивая от лифтов.

Соседка с первого этажа вздрогнула. Кабачок запутался в авоське.

– Я не знала, что у вас дача, – удивилась Кира.

– А, – ответила соседка, раскладывая кабачки на ящиках. – Родственники одаривают.

Затем баба Ганя бросила взгляд на прозрачный пакет в руках Киры, в котором виднелись кабачковые очистки, и растянула тонкие бескровные губы в странной улыбке.

– Вкуссссно? – прошептала она. – Приятного аппетита! – И пошаркала в свою квартиру.

На лавочке у подъезда чинно сидели трое школьников. Они тупо смотрели перед собой. Когда Кира прошла мимо, ей показалось, что она ощутила терпкий запах земли и свежий аромат овощной мякоти.

Баба Ганя выносила кабачки на ящики – Кира их забирала. Как-то раз ей удалось бросить взгляд в щель закрывающейся двери – и ей почудилось, что в темноте старой квартиры шевелилось что-то огромное, раскинув свои ветки-щупальца по стенам, а дальше по коридору чуть звенели колокольчики, будто маленькие человечки плясали в бесконечном хороводе.

Дети во дворе становились все тише. Кабачки – все вкуснее. Кира стала привыкать к этому безмолвному обмену с бабой Ганей. Та Кире – кабачки, а Кира… Кира не задавала вопросов. Потому что наступила зима, и кабачки должны были закончиться даже у самых запасливых бабыганиных родственников.

Кабачки пытались вывернуться из-под ножа, трепетали, когда Кира проводила по ним овощечисткой. В одном из них Кире даже как-то померещился растущий глубоко внутрь волос – но, конечно же, только померещился.

Как и ноготь.

Во дворе поселилась тишина. И в ней Кира, проходя по первому этажу, слышала из квартиры бабы Гани звон колокольчиков, топот извечного хоровода и ворчание чего-то огромного, колючего, всесильного и желающего только одного – покоя и тишины.

Кира смотрела в окно. Дети молчали. Они бессмысленно крутились на карусели, раскачивались на качелях, кто-то болтался на канате, неудачно засунув голову в петлю, и моргал, медленно поводя руками, не доставая ногами до земли. Две девочки лежали в песочнице лицом вниз, полузакопавшись в мокрый осенний песок. Подросток выводил рядом палочкой: «NГОЬР БЫЛ».

Кабачки за спиной Киры покачивались, постанывали и истекали сукровицей. Нож в ее руке подрагивал, а она думала, что сделать сегодня на ужин: кашу, запеканку, а может быть, нафаршировать?

– А если это был ты?

Лика посмотрела на отражение Макса в трюмо. Тот сидел за журнальным столиком, уткнувшись в ноутбук.

– Я? – Макс поднял голову. – Возможно. Вполне возможно.

Лика рассмеялась.

– Ты даже не спросишь, о чем я подумала? А вот представь! Я говорю, может, это ты убил тех девушек в парке?

Макс гулко захлопнул ноут и молча подошел к Лике. Провел пальцем по шее и обнял сверху за плечи, сцепив руки и уткнувшись подбородком ей в макушку.

– Если это был я, то ты все равно ничего не узнаешь.

– В смысле? – Лика взяла с туалетного столика щетку и сунула в руку Максу. – Давай, расчеши меня! В смысле – я не узнаю? Как я могу не узнать о таком?

Она хитро посмотрела в зеркало.

Макс отстранился от Лики и принялся проводить щеткой по ее пушистым каштановым волосам.

– В смысле я не совсем дурак, чтобы взять и выдать себя собственной жене.