Книга Самые страшные чтения. Четвертый том, страница 5 – Елена Щетинина, Эльдар Сафин, Ольга Юдина, и др.

Это именно то существо, которое воображение рисует в зыбких сумерках, в сырых непроглядных подвалах, в окне заброшенного дома или посреди погруженной в ночную тьму детской комнаты. Вытянутое бескостное тело лишь отчасти напоминало человеческое, неправдоподобно худое, но без заостренности Слендера или других персонажей городских страшилок: скорее, мягкая груда мышц, лишенная ног, передвигающаяся, как улитка, на подошве, оставляющей влажный гнилой след и напоминающей полы приталенного плаща. Худую и легко гнущуюся бледную шею венчала узкая голова с мягким подбородком, глубоко запавшими глазами матового черного цвета, едва намеченными линиями ноздрей и тонкими губами, наличие которых казалось чем-то парадоксальным и неестественным. Из-под круглой шляпы с широкими полями торчали жидкие черные пряди волос, напоминавшие плохой и уже облезший парик; кончики словно сливались с тканью пальто в единую черную массу, и потому было сложно судить об их длине.

Но и на это все можно, можно было закрыть глаза – при желании или банальной невнимательности. А вот чего нельзя было пропустить – так это растущих из лопаток длинных, покрытых черной шерстью лоскутов плоти с налипшей внизу грязью осенних дорог.

Издалека они казались элементом странного костюма; однако если подойти поближе, можно заметить, что в тех местах, откуда торчат эти шерстяные фалды, неаккуратно распорото пальто и в прорехах виднеется бледная кожа, покрытая россыпью родинок и волосами, нисколько не напоминающими человеческие. Скорее, кошачью шерсть – недлинную, плотную и сильно линяющую, оставляющую следы на мебели и на одежде. К слову, а одежда ли это? Из чего она сделана, что это за материал, влажный и пористый, как кожа улитки, на котором налипает шерсть от «крыльев» и иногда – пролетающий мимо мусор?..

Направление движения сменилось: существо подняло голову. Оно стояло возле восьмиэтажного симпатичного дома в относительно старом, но не историческом районе Москвы; из окна на третьем, кажется, этаже раздавался женский плач, перемежаемый слабыми стонами и причитаниями: «Ой, мамочки, ой, Господи, не могу…»

Оставалось около восьми минут до момента, когда скорая помощь остановится возле нужного подъезда: уж слишком неудобный въезд в этот двор.

Длинные шерстяные лоскуты несколько раз дернулись, понемногу поднимаясь над землей; теперь они походили на слабые анемичные лапы чудовища, а не на крылья. Наконец они с силой оттолкнулись, и существо, до того прикованное к асфальту липкими полами своего пальто, поднялось в воздух. Черная шляпа слегка съехала назад, и полы ее создавали вокруг головы темный круг. Крылья дернулись еще несколько раз, не синхронно и хаотично, перекашивая фигуру существа на правую сторону; впрочем, оно будто бы и не пыталось сохранять равновесие при полете и, едва оказавшись на нужной высоте, превратилось в черную живую тень, с хлюпающим шумом вползая в щель слегка приоткрытого окна.

У Валентины, неумной, но доброй и славной девушки из хорошей семьи с третьего этажа дома номер пять по Нижней Сыромятнической, сегодня родился сын, пока к ней ехала машина скорой помощи; и у него, как и у любого ребенка на земном шаре, был свой ангел-хранитель. Едва придя в этот мир, мальчик увидел его бледное неестественное лицо с черными глазами и едва намеченными ноздрями, его длинную и мягкую гибкую шею, его покрытые кошачьей шерстью крылья, похожие не то на страшную кожную болезнь, не то на мохнатые лапы чудовища, – и заорал от ужаса.