Книга Зеркало Архимеда, страница 73 – Наталья Николаевна Александрова

— Кто идет? — окликнул Филиппа часовой.

— Слава Гекате! — отозвался тот условным паролем.

— А, это ты, Филипп! — часовой узнал сотника и успокоился. — Скоро меня сменят?

— Скоро, очень скоро, — ответил тот, подходя ближе. — Как тут, все спокойно?

— Спокойно. Только шакалы тявкают…

— Шакалы, говоришь? — Филипп подошел еще ближе и неожиданно ударил часового узким финикийским кинжалом.

Тот охнул, округлил глаза и широко открыл рот, то ли собираясь закричать, то ли пытаясь вдохнуть. Филипп зажал его рот ладонью и опустил на землю уже мертвое тело.

Затем, немного выждав и убедившись, что никого поблизости нет, он отодвинул засов на калитке, примыкающей к воротам.

Выглянув в калитку, он дважды тявкнул, подражая шакалу.

Тут же в ответ ему некто невидимый тявкнул трижды, а потом из темноты появился римский центурион.

Он подал знак рукой, и один за другим появились отборные легионеры, краса и гордость первой когорты. Обувь их была обернута кусками овечьей шкуры, поэтому они передвигались совершенно бесшумно.

Один за другим они проникли в город.

Исполняя план, некоторые римляне устремились на городские стены, другие побежали к казарме, где спали греческие солдаты. Двое легионеров принялись открывать городские ворота, чтобы впустить основные силы римлян.

Центурион стоял рядом с Филиппом, внимательно следя за своими солдатами.

— Я сделал то, что обещал, — проговорил Филипп вполголоса. — Пришло время тебе выполнить свое обещание.

— Пришло, пришло! — центурион кивнул и распахнул короткий плащ. — Я всегда плачу вовремя!

Филипп жадно взглянул, надеясь увидеть в руке римлянина кошель, полный золота.

Но вместо этого он увидел короткий и широкий римский меч.

Он хотел что-то сказать — но не успел: римлянин ударил его коротко и страшно.

Филипп покачнулся.

Ноги его подогнулись, и он упал на землю.

Центурион наклонился над ним и проговорил:

— Предателей никто не любит. Ты предал своих за горстку золота — нас ты предашь с еще большей охотой!

Нотариус Ганюшкин ехал по улице Машиностроителей, приглядываясь к номерам домов.

Автомобильный навигатор утверждал, что он уже приехал в нужное место, но дома номер двадцать семь не было в наличии.

Сразу за домом двадцать пять следовал двадцать девятый номер.

Ганюшкин остановил машину и окликнул проходившую мимо крупную немолодую женщину в платье с узорами из абрикосов, с абрикосовым пуделем на поводке:

— Извините, вы не знаете, где здесь дом двадцать семь по Машиностроителей?

— Какой? — переспросила женщина, остановившись.

— Двадцать седьмой! — повторил Ганюшкин.

— Феликс, ты не знаешь, где дом двадцать семь?

Ганюшкин подумал, что женщина спрашивает своего пуделя. И сделал вывод, что у нее не все в порядке с головой.

Однако тут же прозвучал деликатный мужской голос:

— Крошка моя, двадцать седьмой дом — это жилконтора!

Ганюшкин удивленно моргнул и пригляделся.

Только теперь он заметил, что сбоку от хозяйки пуделя семенил маленький тщедушный мужчина в белой летней шляпе.

— Ах точно, это жилконтора. Как же я могла забыть! Она вон там, позади двадцать пятого.

Ганюшкин поблагодарил прохожих и задумался.

Вряд ли клиент, к которому его срочно вызвали, живет в жилконторе.

Значит, его секретарша, точнее, помощница, перепутала адрес…

Это на нее, однако, совсем не похоже! Зоя Робертовна, конечно, женщина неприятная, и это еще мягко сказано, но одно несомненное достоинство у нее есть, даже два: она никогда ничего не путает и никогда не опаздывает на работу. За это Ганюшкин ее и держал, да и то чувствовал, что долго это продолжаться не может.